Страница 31 из 171
Глава 14. Первая Кровь
Чаша опустела, но голод не ушёл.
Он просто затаился — как зверь, отошедший в тень. Я чувствовал его присутствие: тянущую пустоту где-то в области желудка (или того, что от него осталось), сухость в горле, зуд в дёснах. Клыки готовы были выдвинуться в любой момент — я ощущал их как посторонние предметы, вживлённые под коренные зубы.
— Это всё? — спросил я, отставляя чашу. — Чашка крови — и я сыт?
Силас покачал головой.
— Чашка крови — и ты не сорвёшься в ближайшие два часа. Чтобы быть сытым, тебе нужно выпить не меньше полулитра. Из живого источника. — Он поднялся. — Пойдём.
— Куда?
— На охоту. — Он бросил на меня оценивающий взгляд. — Я покажу, как это делается. А завтра — пойдёшь сам.
Мы вышли из Скриптория через узкий лаз — не дверь, а щель между камнями, замаскированную гобеленом. За стеной начинался лес. Тот самый. Тёмный, влажный, полный жизни — жизни, которая теперь пахла для меня иначе. Не «природа» — дичь.
Мыши в подлеске — их кровь была слабой, едва заметной нотой. Птицы — чуть ярче. Лиса где-то в четверти километра — её кровь пахла остро, мускусно, почти несъедобно. Но человек…
— Чувствуешь? — спросил Силас.
Я замер. Принюхался. Да. Запах человеческой крови — тёплый, металлический, с примесью пота и дешёвого эля. Донор был один. Мужчина. Шёл по тропе в полукилометре от нас.
— Это стражник, — сказал Силас. — Возвращается со смены. Устал, зол, слегка пьян. Идеальная цель для новичка. — Он посмотрел на меня. — Подойдёшь сзади. Нападёшь быстро. Клыки в шею — чуть ниже уха, где яремная вена ближе всего к поверхности. Будешь пить десять секунд. Не больше. Потом — лизнёшь ранку, чтобы закрылась. И уйдёшь. Быстро.
Я слушал и чувствовал, как внутри нарастает паника. Современник — тот самый голос XXI века — отчаянно кричал: «Ты не можешь! Это человек! Живой! Ты будешь пить его кровь, как… как хищник! Это преступление! Это…»
Зверь перебил его — без слов, одним ощущением. Давлением. Жаждой. И все рациональные доводы рассыпались, как карточный домик.
Мы подошли ближе.
Силас остался за деревьями — наблюдать. Я двинулся один. Тени вокруг меня сгущались, и я чувствовал их — не как визуальный эффект, а как продолжение собственного тела. Obfuscate ещё не работал осознанно, но что-то уже происходило. Что-то в моём восприятии (и в восприятии окружающих) менялось, перестраивалось под нового хищника.
Стражник стоял у дерева и мочился. Его спина была открыта — широкая, в кожаной куртке, с цепочкой от медальона на шее. Я видел вены под кожей — не глазами, а чем-то другим. Auspex рисовал карту кровотока, как тепловизор. Самые яркие точки: яремная вена, сонная артерия, запястья.
До него оставалось три метра.
Два.
Один.
Я прыгнул.
Движение вышло быстрее, чем я ожидал, — вампирские мышцы сработали с силой, которая меня испугала. Я обхватил его одной рукой за плечи, а второй — за голову, фиксируя. Клыки выдвинулись сами — я даже не успел заметить, как. И вошли в шею.
Вкус.
Нет. Не вкус. Откровение.
Кровь хлынула на язык — горячая, пульсирующая в такт с чужим сердцем. Первая волна: медь. Железо. Соль. Вторая волна: информация. Я чувствовал его возраст (тридцать четыре года), его настроение (злость на сержанта, тоска по женщине, ушедшей прошлой весной), его здоровье (язва, начинающаяся, он о ней не знал). Третья волна: эмоции. Гнев. Усталость. И — в самой глубине — крошечная, почти незаметная искра счастья. Он думал о сыне. О маленьком мальчике, который ждал его дома.
Я пил. И с каждым глотком этот человек становился… меньше. Его злость угасала. Его тоска растворялась. Его счастье — гасло. А я — я становился больше. Сытее. Сильнее. Живее — хотя слово «живой» больше ко мне не относилось.
Зверь внутри мурлыкал, как довольный кот. «Хорошо. Ещё. Пей до дна.»
Современник пытался кричать — но его голос утонул в потоке крови. Метагеймер сухо фиксировал: «Кормление активировано. Источник: человек, мужчина, 34 года. Объём потреблённой крови: приблизительно 400 мл. Зверь: удовлетворён на 60 %. Рекомендация: прекратить.»
Десять секунд.
Я оторвался от шеи. Провёл языком по ранкам — инстинктивно, без инструкций Силаса. Слюна вампира закрыла проколы, оставив только два крошечных розовых пятнышка — как у Августина, как у Павла. Теперь я знал, что́ это.
Стражник пошатнулся. Я подхватил его, прислонил к дереву. Его глаза были полузакрыты, на лице застыла та самая блаженная улыбка. Эйфория от укуса. Наркотик в вампирской слюне. Он не помнил меня. Он не помнил боли. Он помнил только сон — прекрасный, волшебный, который оборвался слишком рано.
Я отступил в тень. Сердце колотилось. Чужое — не моё. Моё не билось.
— Хорошо, — сказал Силас за моей спиной. — Для первого раза — почти идеально. Ты не убил его.
— Почти, — повторил я. Мой язык всё ещё чувствовал вкус крови. Чужой жизни. Чужих снов.
— Что ты ощутил? — спросил он, когда мы шли обратно.
— Всё. — Я помолчал. — Я ощутил его. Его возраст. Его болезнь. Его сына. Он думал о сыне, когда я пил. — Я посмотрел на Силаса. — Я забрал это у него. Мысль о сыне. Теперь её нет.
— Да, — спокойно сказал Силас. — Кровь несёт не только жизнь. Она несёт память. Эмоции. Сущность. Каждый раз, когда ты пьёшь, ты забираешь часть человека. Не только его тело — его я. И чем чаще ты пьёшь, тем меньше остаётся.
— Это ужасно, — сказал я.
— Это природа.
— Это не…
— Это природа вампира, — перебил он. — Ты не человек, Артур. Больше нет. Твоя этика — человеческая этика — здесь не работает. Приспособься или сломайся.
Я замолчал. Дорога до Скриптория прошла в тишине.
И всю дорогу я чувствовал на языке вкус чужой жизни. И чужой потери. И — где-то глубоко, на том уровне, куда не дотягивались ни Современник, ни Метагеймер, — тихий шёпот Сети подводил итог:
«Первая кровь. Первая охота. Первый шаг в бездну. Добро пожаловать домой, брат.»