Страница 114 из 171
Глава 47. Маркус делает ход
В программировании есть такое понятие — penetration testing. Ты нанимаешь хакера, чтобы он попытался взломать твою систему. Если ему это удаётся — ты находишь уязвимость до того, как её найдёт настоящий враг. Если нет — твоя защита работает. Маркус Торн был моим пентестом. Он думал, что тестирует мою бдительность на предмет полезности для Алессандро. На самом деле — он тестировал мою способность распознавать ложь. И каждый раз, когда он думал, что обманул меня, — я получал данные о его методах. А когда он думал, что я его разоблачил, — он не замечал, что разоблачение тоже было частью моего плана. Потому что разоблачённый враг перестаёт быть осторожным. Становится более отчаянным. И тогда он совершает ошибки.
Маркус явился на следующее утро после того, как я закончил первую фазу психометрической разведки.
Я был один в Скриптории — Силас ушёл на какую-то встречу со старейшинами (подготовка к Финальному Суду, как он сказал), Каэль растворился в Сети, патрулируя периметр. За окном моросил дождь — мелкий, холодный, осенний. Капли стучали по каменному подоконнику с монотонной размеренностью метронома. Масляная лампа на столе бросала дрожащий круг света, в котором я перебирал свои находки: осколок алтарного камня, несколько монет, перо Каэля, обрывок старого свитка из Чертога. Каждый предмет был заряжен историей — и каждая история была оружием.
Маркус вошёл без стука — как всегда. Но сегодня его походка была другой. Более… энергичной. В его руке был рулон пергамента, перевязанный кожаным шнурком, и он держал его так, будто это был величайший подарок в истории вампиризма.
Его аура — я активировал Auspex рефлекторно, уже не задумываясь, — сияла как новогодняя ёлка. Золотой (азарт), серебристый (предвкушение), пурпурный (чувство собственного превосходства). И под всем этим — тонкая, едва заметная оранжевая нить. Обман. Она пульсировала в такт его шагам.
— Артур! — он почти светился от восторга. — Ты даже не представляешь, что я тебе принёс.
— Дай угадаю, — я небрежно откинулся на спинку стула, стараясь не выдавать своего напряжения. — Очередную «полезную информацию», которая на деле окажется ловушкой?
— Ты слишком циничен, — он даже не поморщился. — Для фледжлинга это похвально, но иногда стоит просто доверять друзьям. — Он с торжественным видом положил пергамент на стол. — Смотри. Настоящие доказательства против Морбид.
Я не притронулся к свитку. Сначала — осмотр. Аура пергамента была… интересной. Она светилась сразу несколькими слоями: тёмно-красный (насилие — неудивительно, учитывая содержание), золотой (предвкушение — но чьё? Маркуса? Алессандро?), и тонкая, почти невидимая серая нить. След чужого Dominate. Вентру.
— Разверни, — коротко бросил я.
Маркус развязал шнурок и расстелил пергамент на столе. Список. Длинный — больше тридцати имён. Каждое — с датой, местом и кратким описанием «очищения». Морбид приносила жертв на алтаре. Морбид убивала Малкавиан, чей узор считала «шумом». Морбид скрывала правду от Совета. Свидетельства были сотканы из мелочей: беглый гуль, выживший после ритуала, старейшина, помнящий первые жертвы…
Документ был безупречен. Почерк — характерный для Малкавиан: неровный, с резкими наклонами, с буквами, которые иногда переходили в символы, знакомые мне по видениям Сети. Детали — места, даты, обстоятельства, — всё сходилось с тем, что я знал. Если бы не психометрия, я бы поверил без колебаний.
— Откуда это? — спросил я.
— Долгая работа. — Маркус опустился на стул напротив, закинув ногу на ногу. — Я собирал эти свидетельства годами. Опрашивал выживших. Искал свидетелей. Сопоставлял данные. — Он развёл руками. — Я знал, что однажды появится тот, кому эти сведения понадобятся. И ты — именно тот человек.
— Почему ты не обнародовал их раньше?
— Потому что не было смысла, — он наклонился ко мне, и его голос стал вкрадчивым, почти интимным. — Морбид держит Совет в своих руках. У неё большинство в любом голосовании. Если я выйду с этим один — меня прикончат в ту же ночь. «Несчастный случай», «заблудился в Сети»… Но ты — другое дело. Но ты — аномалия. Твоё выживание на первом Суде уже поколебало её авторитет. Если ты представишь эти свидетельства на Финальном Суде — это будет удар, от которого она не оправится.
Метагеймер анализировал его речь холодно — построчно, по паузам, по микро-изменениям ауры: «Аргументы Маркуса: (1) документ аутентичен — проверяемо, (2) он ждал подходящего момента — логично, (3) я — идеальный обвинитель — верно, (4) Морбид контролирует Совет — верно. Слабые места: (1) почему он собрал свидетельства "годами", но не использовал? — неполное объяснение, (2) почему он рискнул передать их именно сейчас, когда Морбид особенно опасна? — нелогично, (3) его аура содержит оранжевую нить обмана и серую нить Dominate. Вывод: документ — ловушка. Проверить психометрией.»
— Ты хочешь, чтобы я представил это на Суде, — сказал я, намеренно не касаясь бумаги.
— Именно! — Маркус улыбнулся, и в этой улыбке было столько фальшивого дружелюбия, что мне стало противно. — Ты станешь героем. Спасителем Сплетения от безумного примарха.
Я закрыл глаза. Коснулся пергамента кончиками пальцев — старого, чуть шершавого, пахнущего чернилами и временем. Активировал психометрию.
Мир вокруг исчез.
Я увидел не имена в списке — они были ложью, и психометрия игнорировала их. Я увидел то, что было вокруг документа. Руки Маркуса, которые писали эти строки — не в Пустом Чертоге, не в убежище Малкавиан. В особняке Алессандро. Я чувствовал холодную атмосферу Вентру — металлический запах расчёта, запах власти, запах старой крови. И я увидел его — самого Алессандро, стоявшего за спиной Маркуса и диктующего каждое слово. Это была не хроника событий, а фабрикация. Каждое имя, каждая дата были плодом их совместного творчества.
И план. Маркус думал о нём, когда переписывал свиток, и его мысли впечатались в пергамент: «Артур выходит на Суд. Обвиняет Морбид. Свидетельства выглядят убедительно. Морбид требует проверки. Мы предъявляем доказательства подлога — настоящие свидетели, которых мы подготовили заранее. Артур — клеветник. Морбид — жертва. Суд уничтожает обоих. Сплетение остаётся без лидера — и без аномалии. Алессандро ставит своего человека. Меня. Я — новый примарх. Лояльный. Подконтрольный. Полезный. М-да.» И странная щепотка обреченного разочарования в конце, под аккомпанимент его мыслям. Из-за того, что наша игра заканчивается?..