Страница 100 из 171
Глава 43. Алессандро дель Торче
Почти в каждой игре есть босс-файт. Момент, когда ты входишь в комнату, и кат-сцена показывает тебе главного антагониста — того, кто был за кадром последние три месяца, дёргал за ниточки, насылал на тебя оборотней и церковников, и вот — он здесь. И ты ожидаешь монстра. Ты ожидаешь увидеть зло — концентрированное, явное, с клыками и аурой ужаса. Но Алессандро дель Торче не был монстром. Он был джентльменом. Одетым с иголочки. С безупречными манерами. С улыбкой, от которой хотелось… поверить ему. И в этом была главная опасность. Потому что монстра ты боишься — и держишься настороже. А джентльмену ты доверяешь — и подставляешь горло.
Башня Грифель стояла на границе — старой, почти забытой границе между территориями Малкавиан и Вентру, проведённой ещё до того, как я появился в этом мире живым, не говоря уже о вампире.
Я подходил к ней с юга — через лес, по тропе, которую Силас отметил на карте. Ночь была безлунной — тучи закрывали небо плотным одеялом, и только изредка, в разрывах между ними, проглядывали звёзды. Земля под ногами была влажной — недавний дождь оставил после себя запах мокрого мха, прелых листьев и чего-то ещё. Чего-то чужого. Запах Вентру — металлический, холодный, как озон после грозы, — становился гуще с каждым шагом.
— Я слышу их, — прошептал Каэль у меня за спиной.
Он двигался бесшумно — его Obfuscate был настолько плотным, что я сам терял его из виду, хотя знал, что он рядом. Только тонкая нить в Сети — серебристая, музыкальная — держала нас на связи.
— Сколько? — спросил я, не поворачивая головы.
— Трое в Башне. Алессандро — его аура доминирует, она перекрывает всё остальное. Двое гулей — высокоуровневых, с сильными белыми нитями. В лесу, по периметру — ещё четверо. И… — он запнулся.
— Гарм?
— Нет. — Каэль помедлил. — Его нет. Но что-то… другое. Я не могу определить. Оно не в Сети — или оно скрыто так хорошо, что я не слышу его «звука». Возможно, ещё один Гаруу. Или что-то похуже.
— Что может быть хуже Гаруу?
— Не спрашивай, — ответил Каэль, и в его голосе — впервые за долгое время — прозвучала настоящая тревога.
Башня выросла перед нами внезапно — как всегда бывает в ночном лесу: ты идёшь, идёшь, видишь только стволы и тени, и вдруг — стена. Каменная, древняя, поросшая мхом. Крыша действительно провалилась — или была разрушена специально, — и верхняя часть башни зияла чёрным провалом, в котором ветер гудел, как в органной трубе. Узкие окна-бойницы светились оранжевым — внутри горели факелы.
Вход — тяжёлая дубовая дверь, окованная железом, — был приоткрыт. Никто не встречал меня. Никто не останавливал. Приглашение было послано — и меня ждали.
— Дальше я один, — сказал я.
— Я буду рядом, — ответил Каэль. — Невидимо. Слушай мой «звук» в Сети. Если он изменится — уходи. Немедленно. Не думая.
— Договорились.
Я толкнул дверь и вошёл.
Зал был круглым — как и сама башня. В центре, на каменном возвышении, стоял дубовый стол — старый, массивный, почерневший от времени. Вокруг — четыре стула, но занят был только один. Вдоль стен, в нишах, горели факелы — их неровный, дрожащий свет наполнял зал танцующими тенями. От каменных стен тянуло холодом — тем особенным, сырым холодом древних построек, который не прогоняют никакие факелы.
Двое гулей стояли у дальней стены — неподвижно, как статуи. Тот, что приходил ко мне вчера, и второй — моложе, с военной выправкой, явно телохранитель. Оба смотрели в одну точку перед собой — взгляды пустые, лишённые самостоятельной воли. Высокоуровневые гули — не просто слуги, а продолжения воли хозяина.
И за столом, в центре зала, сидел он.
Алессандро дель Торче был… неожиданным.
Я ожидал монстра. Старого, клыкастого, с глазами-углями и голосом, от которого дрожит воздух. Я читал о нём в отголосках Сети, в шёпоте Малкавиан, в страхе гулей. Я слышал, как Силас говорил о нём — с уважением, но и с настороженностью. Я видел его влияние повсюду: в каждом слухе Элеоноры, в каждой побежке Гарма, в каждой нити Dominate, тянущейся от людей к невидимому центру. И на основе всех этих данных — Метагеймер внутри меня — я нарисовал себе образ. Монстр. Хищник. Воплощённая угроза.
Реальность была иной. И это делало его гораздо страшнее.
Высокий, стройный, с серебряными висками и пронзительными синими глазами — не ледяными, а тёплыми, почти дружелюбными. Одет в тёмно-синий дублет тонкой работы — строгий, элегантный, без единого лишнего украшения, но качество ткани и кроя выдавало мастера высочайшего класса. На пальцах — два перстня: золотой с сапфиром на правой руке (власть) и серебряный с ониксом на левой (тайна). Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, и в его позе не было ни напряжения, ни угрозы. Он выглядел как… СЕО на деловой встрече. Как аристократ, принимающий гостя в своём поместье. Как человек, который полностью контролирует ситуацию — настолько полностью, что ему не нужно этого демонстрировать.
И его аура. Auspex включился автоматически — и то, что я увидел, заставило меня замереть на пороге.
Аура Алессандро была… многоэтажной. Многоуровневой. Как архитектурный проект, в котором каждый слой спроектирован с определённой целью. Сверху — королевский пурпур, цвет власти, но не грубой, а утончённой, отполированной столетиями. Под ним — золотые нити уверенности: не самоуверенности, а именно уверенности — спокойной, просчитанной, основанной на точном знании своих возможностей. Ещё глубже — серебряные ручьи интеллекта: быстрого, холодного, работающего в фоновом режиме, как сервер, который никогда не выключается. И в самом основании, как фундамент, на котором держалось всё остальное, — чёрный стержень. Воля. Несокрушимая, древняя, абсолютная воля, перед которой воля Морбид выглядела капризом истерички, а воля Силаса — академической отстранённостью.
И ещё — Presence. Я почувствовал его не сразу — он был тонким, почти неощутимым, как аромат дорогого вина в воздухе. Он не давил. Он не приказывал. Он… приглашал. Создавал ощущение, что Алессандро — не враг. Что он — потенциальный союзник. Покровитель. Почти друг. Что ему можно доверять. Что его предложения разумны, а его условия — справедливы.
Силас предупреждал меня об этом. И знание действительно помогало — я ощущал Presence как чужеродное воздействие, как тонкий слой позолоты на стали. Но даже зная — я чувствовал, как хочется расслабиться. Как хочется поверить. Как хочется сказать «да» — ещё до того, как прозвучит предложение.