Страница 10 из 171
Старший брат — тот самый, которому я в три года пытался объяснить концепцию нуля, — давно жил своим домом. Женился рано, завёл хозяйство, растил первого ребёнка. Он пришёл попрощаться — молчаливый, основательный, нормальный. Мы никогда не были близки по-настоящему, но он ударил меня по плечу — жест, который у крестьян заменял объятия, — и сказал: «Будешь в наших краях — заходи». Знал, что я не зайду. Я знал, что он знает. На том и расстались.
Младший брат попросил взять его с собой. Я отказался. Ему было четырнадцать — слишком молод для дороги. И он был нужен здесь. Семье нужен был кто-то нормальный. Кто-то, кто не чудак, не знахарь, не чужой. Он был нормальным. И я надеялся, что с ним всё будет хорошо.
— Я вернусь, — сказал я. — Когда-нибудь.
Это была ложь, и мы оба знали это. Но ложь — это иногда единственное, что можно подарить на прощание.
Я ушёл на рассвете.
Тот же рюкзак. Тот же хлеб. Та же серебряная монета — теперь на верёвке, на шее, под рубахой, ближе к сердцу. И берестяные записи.
Нигде осталась позади. Восемнадцать лет. Двенадцать из них — в ожидании чуда. Чуда не случилось.
Но случилось кое-что другое. Я сделал шаг. Первый шаг из тысячи, которые приведут меня — через леса, болота, города и века — к моменту, когда я сижу сейчас в кресле и пишу эти строки. С электричеством. С водопроводом. С Wi-Fi роутером в углу.
Тысяча лет — долгий путь. Но каждый путь начинается с первого шага.
Мой первый шаг был из деревни под названием Нигде. В неизвестность. Без магии, без меча, без системы и интерфейса. Только с хлебом, монетой и знаниями, которым ещё предстояло доказать свою полезность.
Я не знал тогда, что через несколько месяцев умру во второй раз. И рожусь в третий. И что настоящее путешествие — не из деревни в город, а из человека в монстра — только начинается.
Но это уже совсем другая глава.
Оглядываясь назад: если бы кто-то сказал мне в тот день, что я доживу до 2024 года, что я переживу войны, чуму, инквизицию и Конвенцию Шипов, что моими сородичами станут Безумцы, а врагами — Короли, — я бы, наверное, рассмеялся. Или заплакал. Или и то, и другое.
Но никто не сказал. Я просто шёл по дороге. На юг. В неизвестность. С серебряной монетой на груди.
И это было правильно.