Страница 39 из 59
Глава 25
Марина
Я сидела в темноте гостиной, потягивая джин. Виктор ненавидел запах можжевельника, и
я пила его, когда хотела его разозлить. А когда всё шло к чертям — тем более.
Телефон молчал второй день. Я прокручивала в голове пятницу: как Паша влетел ко мне в
кабинет, злой и униженный после разговора с Олегом. Как смотрел с ненавистью. «Ты
жалкая, Марин. Ты вызываешь у меня тошноту».
А ведь ещё недавно всё было иначе. Стоило мне начать игру, показать, что он меня
привлекает, и он мгновенно отозвался. Красивый, жадный, уверенный в себе, он
подходил мне абсолютно.
Мы загорались друг от друга, как спички. Достаточно было одного взгляда, одного
случайного прикосновения, и я уже знала, что вечером он будет моим. И каждый раз
дико, горячо, до потери дыхания.
А теперь смотрит, как на помеху, как на приставшую жвачку к подошве, и говорит, что я
жалкая. Сволочь.
И дело ведь даже не в возрасте, что бы он там ни говорил. Это Виктору подавай всё,
что в два раза моложе. Просто побольнее ударить захотел, знал, что там моё больное
место. Какого-то чёрта решил, что со мной так можно.
Я сделала очередной глоток, когда в прихожей хлопнула дверь. Вернулся. Виктор вошёл,
бросил ключи на тумбу, увидел меня и поморщился.
— Опять ты эту дрянь пьёшь?
Я промолчала. Он прошёл в гостиную, налил себе виски и сел напротив, развалившись в
кресле.
— Ну и чего ты в темноте сидишь? Страдаешь, что ли?
— Зато у тебя, смотрю, всё отлично. Живёшь в своё удовольствие?
— Не жалуюсь, — он откинулся и сделал глоток. — И не собираюсь это скрывать.
Я зацепилась взглядом за небрежно расстёгнутый ворот рубашки со следами помады. До
чего же мерзкая пошлость. На губах у него играла хищная, сытая ухмылка, он прекрасно
понимал, что я чувствую.
— Ну что такое? — поинтересовался лицемерно. — Ты так смотришь, будто я в чём-то
провинился. Но я же честен с тобой, Марин. Ты привлекательная женщина, но мужик и от
самой красивой со временем устаёт, а мы так давно вместе... — он сделал глоток,
внимательно глядя на меня, будто ему нравилось играть моими чувствами, это был для
него особый вид кайфа. — Тебе бы тоже что-нибудь найти, не знаю, хобби, что там
сейчас популярно? На пилатес запишись.
— Пилатес? — усмехнулась я. Дрогнувшая на его губах улыбка вывела меня из себя.
Окончательно. — А знаешь, Вить, — я наклонилась в его сторону и призналась в своей
маленькой тайне: — У меня уже есть хобби. Я последние четыре месяца трахаю Пашу.
Твоего протеже.
Я встала и подошла к бару, налила себе ещё, медленно, не торопясь. Почувствовала, как
внутри распрямляется что-то давно сжатое.
— Только что придумала? — глухо переспросил он.
Бокал замер у его губ. Я видела, как до него доходит, медленно, но доходит.
— О нет, — я усмехнулась, чувствуя, как удовольствие разливается по венам. — Как
думаешь, чем мы занимались по вечерам в офисе? Над «Северным» работали?
Он поставил бокал, кровь отхлынула от его лица, пальцы сжались на подлокотнике.
— Нет, дорогой, мы занимались сексом. Хотя… нет, мы трахались, это кое-что другое. На
столе, в кресле, на диване. У окна, — я сделала шаг к нему. — Однажды в твоём
кабинете, прямо на твоём столе. И знаешь, что самое забавное?
Он молчал, уничтожая меня взглядом, его ноздри раздувались.
— Уж не знаю, чему ты там его учишь, но тебе бы самому взять у него пару уроков. Вот
кто в постели гений.
Он сорвался с места. Я не успела отшатнуться, его рука сомкнулась на моём горле,
сжала. Я задохнулась, но не испугалась. Смотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри
распускается что-то огромное, тёмное, торжествующее. Наконец-то.
— Я его урою, — процедил он, впечатывая меня в стену.
Голова мотнулась, я ударилась затылком, в глазах вспыхнули белые точки.
— Давай, — прохрипела я. — Я посмотрю.
Засмеялась сквозь сжатое горло, сквозь боль, сквозь слёзы, которые выступили на
глазах.
Его пальцы сжались сильнее. Мы с ненавистью смотрели друг на друга, ещё секунда — и я
бы потеряла сознание, но он разжал хватку. Оттолкнул меня так, что я упала на диван.
— Тварь, — выдохнул он, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены.
Я осталась лежать, глотая воздух и чувствуя, как горит шея. Смех вырвался с болью из
горла.
Я кое-как поднялась и подошла к зеркалу. На коже алели следы, пять отчётливых
пальцев. Растрёпанная, с красным лицом, со следами его рук на шее, я улыбалась.
Он проиграл. Они оба проиграли. Паша, который посмел меня бросить, который сказал,
что ему противно. Виктор, который сделал из меня мебель, который трахал свою куклу у
меня под носом.
Они заплатят. Оба. Я взяла телефон и набрала номер.
— Оператор экстренной службы 112. Что у вас случилось?
— Мой муж пытался меня убить, — голос дрожал, срывался, я почти плакала, и это не
было игрой. — Я боюсь, он вернётся. Приезжайте, пожалуйста, быстрее.
Я назвала адрес и бросила телефон. В зеркале на меня смотрела женщина с мокрым лицом
и красными следами на шее. Жертва? Ну нет.