Страница 43 из 58
Глава 22
Я сидела за столом и смотрела на нее.
Вероника – так она представилась. Она выглядит лет на тридцать, но я прекрасно знаю, какой
возраст прячется за такой дорогой холеностью, ухоженностью – этой женщине под сорок. Волосы
уложены в идеальную ракушку, на пальце — окольцо с камнем, который тянет на мою годовую
зарплату. Она улыбалась Дагаеву так, будто они были не просто коллегами.
Будто их связывало что-то большее.
Я не ревную, но...
Мы ужинали, и она бросала на меня взгляды – быстрые, оценивающие, как на аукционе. И я сто
раз успела проклясть это красное платье, которое еще час назад казалось мне изумительным.
Теперь оно привлекало слишком много внимания. На контрасте с этой тощей Вероникой я была,
наверное, совсем огромная.
Я не знала, как сесть.
Разговор за столом начался светски, с общих фраз. Потом партнёры Дагаева заговорили о
поставках, о таможне, о каких-то цифрах. Я почти не слушала, косилась на Арса, мне хотелось
понять, есть ли что-то, помимо работы, между ним и прекрасной Вероникой.
Это мысль меня мучила.
Пока Вероника не открыла рот:
— Наш фонд «Новая привычка жизни» показал отличную динамику, – сказала она, обращаясь к
мужчинам, – За прошлый квартал мы перечислили помощь ста двадцати пациентам с
диагностированным ожирением. Препараты, диетологи, психологи. Всё по высшему разряду.
Она говорила гладко, уверенно. Листала айпад с отчётами.
А я замерла напротив, с вилкой, которую так и не донесла до рта.
— Следующая цель — расширение. Мы планируем запустить программу реабилитации для пациентов
с морбидным ожирением. Это дорого, но у нас есть инвесторы. — она посмотрела на Дагаева. —
Арс, ты же подтвердишь?
Он кивнул и промокнул губы салфеткой.
Они быстро переглянулись с Вероникой.
Партнеры ничего не заметили.
А я положила вилку и потянулась к бокалу с водой.
Фонд для помощи толстым?
И зачем я здесь? Зачем ему понадобилась? Он решил показать меня партнерам? Мол, смотрите, у
меня самого толстая женщина. Я помогаю таким. Я свой в доску. Мне можно доверять.
В голове зашумело. Перед глазами поплыло. Отдаленно услышала, как Вероника говорит:
— Мы ищем новых амбассадоров фонда. Людей, которые публично поделятся историей своего
похудения. Это повысит доверие к нам. Лина, а вы, кажется, врач? Мне вот только пришло в
голову, вы могли бы присоединиться к нам, консультировать пациентов, и стать лицом
программы. Двойная выгода. Арс, ты предлагал своей девушке такой вариант?
– Нет, мы это не обсуждали, – отозвался Дагаев с каменным лицом. На меня он не смотрел.
Щеки полыхали от жара. Я сидела, будто на раскаленной сковороде. Казалось, все смотрят на
меня, на мое тело, особенно сейчас, когда разговор за столом касается этой темы...
А Дагаев!
Вот почему он всю дорогу сюда был такой отстранненный! Я даже не знала, что у него есть
благотворительный фонд, но то, что он еще и такой...
В памяти ярко вспыхнула школьная обида. Свинка Пеппа. Список на доске объявлений. Его
голос, что звучал во всеобщем смехе: «Ну а что, я правду написал».
Тогда — в школе — это было унизительно. Больно. Но это была молодая жестокость, тупая,
необдуманная.
А сейчас? Сейчас — взрослая, циничная, расчётливая.
А я — дура — поверила в сказку. В ночи любви, в его руки, в его шёпот «моя». Он говорил это
не мне. Он говорил это своему проекту. Удобной толстой девушке, которая согласится на всё, и
в фонд его проклятый вступит, потому что, тот крутой старшекласнник, в которого она была
влюблена, обратил на нее внимание.
Я сидела и вспоминала, как он разорвал моё платье. Как входил в меня. Как шептал «пышка
моя».
Мерзко стало.
Тошно.
— Лина, — над ухом прозвучал его хриплый голос. — Что ты там себе надумала? Мы обо всем
поговорим после ужина. Хорошо?
Не ответила. Я не могла больше сидеть. Не могла смотреть на неё, на него, на этих
партнёров, которые кивали, обсуждали какие-то контракты, улыбались мне, ничего не
подозревая...
Партнёры отошли — на перекур, кажется. Вероника пошла с ними, что-то обсуждая. Мы остались
одни за столом.
И я встала.
— Лина.
Руку вырвала и двинулась к выходу. Быстро. Шпильки стучали по паркету, красное платье
развевалось.
— Малышкина! — грохнул за спиной его голос.
Я не обернулась.
Дагаев догнал меня уже на улице. Схватил за бедра и развернул к себе.
— Лина, стой. Ты не так поняла. Черт, так и знал, что ты себе накрутишь всякого дерьма!
Снова вырвалась и отшатнулась. Уставилась на него – такого неотразимого в черном костюме.
Боже, люди, правда, не меняются! Тот хулиган в кожанке на мотоцикле вырос вот в этого
мерзавца с большими деньгами, которому абсолютно плевать на чувства других!
– То есть, это я накрутила дерьмо, а не ты его творишь? – выкрикнула — Эта твоя любовница
хочет сделать меня амбассадором вашего фонда! Жирной коровой, которая будет рассказывать,
какие вы замечательные! Какие благодетели!
— Лина, ты, вообще, не для этого здесь, — она шагнул на меня. — Выслушай.
— Не подходи!
Он все равно приблизился и жестко взял меня за талию.
– Успокойся, Малышкина. Это не благотворительность, а прикрытие. Деньги я отмываю, ясно?
Фонд покупает дорогие препараты у подставных фирм по завышенным ценам, а разница уходит в
офшоры. И сейчас идет следствие. Но чтобы не потерять доверие партнеров...
– Ты всем решил показать свою толстую женщину! Уложил меня в постель, притворился, что тебе
это нравится...
— Лина, не пори ерунды, — в его голосе прорезался металл. — Я бизнесмен, и я всегда буду
действовать в интересах дела. Но это не отменяет того, что происходит между нами.
— Ничего уже между нами не происходит! Ты — такой же, как в школе! Только тогда ты обозвал
меня свинкой, а теперь решил использовать. Спасибо, Дагаев!
Я подняла руку, и почти сразу поймала проезжавшую машину. Старая «Лада» притормозила.
— Ты не поедешь с незнакомцем! — он крепко схватил меня за локоть. — Лина, давай вернемся в
ресторан.
— Возвращайся куда хочешь, – я развернулась и замахнулась. Он среагировать не успел, и я
ударила его сумочкой по лицу. – К черту иди, Дагаев! К черту!