Страница 4 из 58
Глава 2
Он начал целовать не спрашивая. Не нежно. В привычной манере мужчины, который любую женщину
получает по щелчку пальцев.
Властно и настойчиво.
С языком.
С прикусыванием. С какой-то голодной наглостью, от которой сердце мое забилось, как
бешенное. Я попыталась вырваться, но одной рукой он зарылся в мои волосы, из косы их
растрепав и надавил на затылок, прижимая меня ближе. Горячим языком глубже толкнулся.
И на меня набросились воспоминания. Как я, старшекласнница, тайком рисовала в блокноте
дурацкие надписи «Арс Дагаев + Лина Малышкина». Как я мечтала, что он проводит меня после
уроков до дома.
Или даже прокатит на своем байке!
И как он пригласит меня потом на танец на выпускном...
А он замечал меня только если кто-то привычно шутил: «Малышкина, у тебя вес не лишний, а
запасной!».
Но я не теряла надежды.
А потом случилось то самое, из-за чего я этого мерзавца Дагаева прокляла и знать не хотела!
Вот теперь мы здесь, ночью, спустя десять лет. Он с пулей в боку, а я его только что
откачала.
Спасибо, Господи, за самый невозможный сценарий!
Зубами с силой вцепилась в его губу. Он зарычал в поцелуй низко, предупреждающе, как зверь,
у которого отнимают добычу.
И тут я надавила на его рану.
Дагаев застонал и на секунду ослабил хватку.
Я вырвалась и отскочила от стола.
Грудь ходуном ходила, губы горели, на языке остался металлический привкус его крови.
У него на губах – алая струйка.
И темные глаза полыхают дурным огнем.
– Это был запрещенный прием, пампушка, – он положил ладонь поверх повязки на ране.
— Слушай сюда, Дагаев, – выдохнула с возмущением. – Ещё раз меня тронешь — я тебе вколю
воздух внутривенно. Понял?
Он усмехнулся. Облизнул губы и выдал:
— А я думал, ты ждала этого поцелуя десять лет, Малышкина. Сладкая ты булочка.
От булочки вспыхнула.
– Да это худшее, что случилось со мной за всю ночь! И это с учетом того, что мне угрожали
пистолетом.
Он хотел ответить, но тут в дверь просунулась лысая башка одного из бугаев.
— Арс, — сказал он негромко. — Там снаружи полиция.
Отлично! Просто отлично! Я сейчас выйду и сдам им Дагаева, и пусть он сам разбирается, я в
их играх криминальных участвовать отказываюсь.
Налет возбуждения с его лица тут же смыло, он посерьезнел.
– Что им надо?
– Нас ищут, похоже, – бугай поиграл пистолетом. – Надо чтобы врачиха сказала, что тут все
тихо.
— Малышкина, — Дагаев сощурился и откинулся на столе. Поцелуй у него силы, кажется,
отобрал. — Помоги по старой дружбе еще разок.
– Нет, с какой стати? – пальцами попыталась пригладить растрепанные волосы. — Я врач, а не
укрывательница бандитов. Если ты в чем-то виноват...
– Пампушка, не надо только читать мне морали. Никогда не рассуждай о том, чего не знаешь, –
он усилием поднялся, сел, держась за бок. Я смотрела, как напрягается при этом его
совершенное тело, каждый мускул, и не могла оторвать взгляд. – Черт. В глазах темнеет.
Тут я различила, что мерный стук в дверь стал настойчивее, сильнее.
— Босс, ты в порядке? – засуетился его подручный. – Так, ты, – он вытянул меня в коридор и
приказал, – иди разберись с полицейскими. И лишнего ляпнуть не вздумай. Хоть слово про нас –
и медсестре твоей, – он кивнул на Зою, которая сидела на кушетке рядом со вторым быком, –
плохо придется. Усекла? Действуй, толстушка.
– Я не толстушка! – возмутилась и вырвала руку. Бросила взгляд на Зою – наша медсестра
умеет ставить капельницы с закрытыми глазами и рассказывает такие анекдоты, что хирурги
крестятся.
Но даже она притихла, пока эти размахивают тут пистолетами...
Ладно.
Я сделаю, что просят. Но после Дагаев вон уберется из клиники!
Двинулась в сторону двери, и тот бугай, что сидел рядом с Зоей, поднялся за мной. Я
распахнула одну дверь и вышла в тамбур. Судорожно поправила халат — на груди он был
расстёгнут — этот гад Дагаев все успевает!
– Живее, – потребовал бандит с пистолетом и встал у стены.
Я шелкнула задвижкой и приоткрыла дверь.
— Доброй ночи, — стянула полы халата на груди и посмотрела на полицейского, – что-то
случилось?
Один стоял у двери, другой у машины курил. Я будто в фильме, заложницей себя ощутила, не
раз видела, что полицейским можно подать знак, мигнуть или что-то такое...
– Почему так долго не открывали?
– Так спали. Выходной, отделение пустое. Я дежурный врач, со мной только медсестра... –
говорю, а в голове у меня Дагаев.
Кровь и татуировки.
Его язык у меня во рту.
Его крепкое тело.
Очнись, Малышкина! Ну ты же не дура! Ты вспомни, что он устроил в школе!
– Неподалеку на заправке была перестрелка. Слышали что-нибудь? – спросил полицейский и
посмотрел на мою грудь, что нескромно и пышно выделялась в вырезе халата.
– Нет, ужас. А кто стрелялся?
– Раненые или вооруженные люди не появлялись в больнице?
Про одного такого раненого я думаю не переставая. А вооруженный люд прямо сейчас стоит у
стены слева от меня и грозит пистолетом.
– Никого не было, – качнула головой.
— Точно? — полицейский прищурился. — Выглядите нервной.
— У меня кофе кончился, — честно сказала. — И пончики. Вторые сутки на ногах.
Он посмотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул.
— Если что — звоните.
— Обязательно.
Закрыла дверь, прислонилась к косяку и выдохнула. Ноги тряслись. Бугай стоял в двух шагах и
одобрительно кивал.
– Как он на твоих сиськах залип, толстушка, – он тоже с интересом посмотрел в вырез халата.
Ахнула и покраснела снова, и сжала у горла ткань.
– Так все! Мы вам помогли, полицию я выпроводила. Угрозы жизни вашему пахану нет, так что
убирайтесь.
– Нет, палату нам еще организуй, – он двинулся обратно в холл. – Босс слаб, мало ли что.
Останемся до утра.
– Это исключено!
– Действуй, пышка!
Я в бешенстве сжала кулаки.
Сколько можно указывать мне на мой вес, я и сама прекрасно в зеркале себя вижу! Палату им
еще подавай...
– Они остаются до утра, – сказала Зое, которая поднялась мне на встречу. – Господи,
поверить не могу!
– Это еще что, – отозвалась она меланхолично и первая двинулась по коридору. Толкнула дверь