Страница 37 из 58
Глава 19
Ужин кончился к моему счастью, я бы долго не выдержала. Партнёров проводили — старший
хлопнул Арса по плечу, младший кивнул мне с какой-то новой, уважительной улыбкой. Как же,
женщина самого Дагаева, такое же чудо, как летом снег.
Они сели в белую иномарку и укатили в ночь.
Мы остались вдвоём у входа в ресторан. Тёплый ветерок ласкал лицо, играл с моими
распущенными волосами. Где-то вдалеке светились огни набережной, слышалась музыка, смех,
цокот каблуков по брусчатке.
А я стояла и чувствовала себя так неловко, как не чувствовала себя никогда. Даже в школе,
после того списка, даже когда меня назвали «Свинкой Пеппой» — тогда было больно, но это была
чистая боль. А сейчас — странная смесь стыда, возбуждения и какого-то дикого, запретного
желания.
Я сделала это. Под столом. В ресторане. Ему.
А ведь он мой заклятый одноклассник.
Покраснела, вспомнив, как его плоть пульсировала у меня во рту, как он кончил, как я
сглотнула…
Боже. Что со мной происходит?
— Малышкина, — урчащий, как у довольного кота, голос, выдернул меня из той порочной
картинки. — У тебя лицо алое, как маки. Жарко?Перегрелась немножко?
— Нормально всё, — буркнула и отвела его руку.
Упрямо смотрю не на него, а вперед.
Вот сейчас он скажет «поехали ко мне», и я, в таком возбужденном нервном состоянии не дай
бог соглашусь.
И мы переспим.
Как завещала Дашка.
И всё.
Конец.
Я пропала.
— Пойдём, прогуляемся, — сказал Дагаев. Одну руку он сунул в карман брюк и взял меня под
руку. — Погода такая хорошая. Я если честно сто лет не гулял. Все как то работа, работа...
— Я тоже... Куда? — удивилась.
— На набережную. Там сейчас красиво.
Он не ждал ответа. Потянул меня через дорогу, мимо закрытых магазинов, мимо уличных
фонарей, мимо парочек, которые шли в ту же сторону.
В воздухе пахло свободой, какой-то беззаботностью, скорым летом. Мы шагали в ногу, и я
мысленно поражалась: мы что, правда, гулять? Так легко, как юности, я так не давно не
шаталась по улицам просто, бесцельно, глазея по сторонам, и даже с Антоном, когда ходили в
парк у дома – каждый был в своем телефоне, хоть и я пыталась с ним пообщаться...
Но Антон всегда отвечал: угу, и не поднимал головы.
А тут мы идем, Дагаев вдруг выпустил мою руку и шепнул на ухо:
– Жди здесь, пышка.
Он заскочил в круглосуточный магазинчик на углу, и почти сразу вышел оттуда с бутылкой
красного вина.
— Ты что, — я ахнула, — нельзя пить на набережной! Оштрафуют!
Арс усмехнулся, так, что в глазах заплясали чертики.
— Штраф за распитие — меньшая моя беда, пышка. Я под следствием, да и, вообще, за все мои
грехи ждет меня котел в аду. К тому же… — он откупорил бутылку, сочно глотнул и протянул
мне. — В этом есть своя романтика. Помнишь выпускной?
Я помнила. Все мы пошли на рассвете на набережную. С вином. Бывшие одноклассники смеялись,
танцевали на парапете. А я? Я пошла потому, что подруга уговорила. Сидела в стороне, пила
вино и смотрела, как Арс обнимается с другими девушками. И взращивала внутри к нему
ненависть. В голове вертелся этот список, я на последней строчке рейтинга. «Свинка Пеппа».
Я плакала в туалете, потом накрасилась и пошла, чтобы никто не догадался, как это меня
тогда задело.
— Помню, — ответила коротко. Не хотела такой тихий вечер выяснениями портить и добавила,
чтобы уйти от темы: — Ты тогда упал в фонтан.
— Я? — Дагаев рассмеялся. — А кто меня толкнул? Это ты, Малышкина, проходила мимо и, пока я
танцевал, рванула меня за штанину.
— Тебе показалось.
— Угу, — он взял меня за руку. — Ты и сейчас такая же боевая. Давай, пей, пышка. За
романтику.
Взяла настойчиво протянутую бутылку и сделала глоток. Вино было терпким, сладким, согревало
горло.
Ах...
Набережная жила своей ночной жизнью. Девушки в лёгких платьях и кожаных куртках, парни в
кофтах и джинсах. Смех, музыка уличных музыкантов, запах кофе из открытых кафешек. Где-то
внизу плескалась вода, отражая огни моста.
Как хорошо...
Дагаев притянул меня ближе. На нас смотрели женщины — провожали его взглядами, оценивали
костюм, фигуру, эту его опасную, хищную грацию.
А он смотрел только на меня.
От этого взгляда даже мурашки...
— Глянь, — Дагаев кивнул на компанию парней, которые спорили у парапета. — Такие же, как
наши когда-то. Орут, машут руками, перед девчонками рисуются.
—Ты самый главный рисовальщик был, — заметила. – Для тебя если не соблазнил кого-нибудь –
дел прошел зря.
— Вовсе нет, Лина, — он прижал к себе теснее и отпил вина, – они сами хотели. Я позволял.
— Смотрю, ты под этим девизом и дальше живешь.
– Это не так плохо, – он усмехнулся. Мы остановились у парапета. Внизу плескалась тёмная
вода, отражая луну.
— В ресторане, пышка, — сказал он тихо, — ты была великолепна. Я не ожидал.
— Чего не ожидал? Что я послушаюсь тебя, как...
— Что ты меня прямо под столом захочешь приласкать … — его глаза отражали цветные огни
набережной. — Я чуть не кончил прямо при них. А потом, когда ты наклонилась…
— Прекрати, — попросила, смущаясь. В голосе не было силы.
— Чего ты стесняешься, Малышкина? — Дагаев резко развернул меня к себе, прижал спиной к
холодному парапету. Его руки легли на мои бёдра, сжали через тонкий шёлк платья. — Я
вспоминаю, как ты это делала, и снова хочу. Сейчас. Здесь.
Он наклонился к губам. Набросился жарко, жадно, с голодом, с напором... На языке
чувствовались вино, и табак, и что-то опасное, от чего у меня подкашивались колени.
Я не сопротивлялась. Не могла. Не хотела. Руки сами обвили его шею, пальцы вцепились в
волосы.
Боже, я пропала...
Откуда-то издалека донёсся свист. Какая-то компания смеялась. Играла музыка. А я целовала
на набережной бывшего одноклассника и понимала, что до окончательного падения мне остается
всего лишь один маленький шаг.
Оторвалась от его губ и перевела дыхание.
– Стоп.
— Ты права. Пойдём, пышка моя, — хрипло сказал Дагаев. — Пойдём отсюда.
Мы вышли с набережной, свернули в тихий переулок. Мимо домов, мимо спящих магазинов, мимо
фонарей, которые отбрасывали длинные тени, мы шли и обнимались, и дрожь бежала по телу, мы