Страница 48 из 87
Персональная дача
Евгений встречает меня на лестничной клетке 8-го этажа многоквартирного дома в районе новостроек под названием Краснообск. На нем надеты лишь семейные трусы оранжевого цвета. «Извини, я сейчас тренируюсь», — говорит IT-инженер, натягивает велосипедные перчатки и без малейшего усилия делает двенадцать подтягиваний на перекладине, установленной рядом с гардеробом. У него стрижка ежик и сверкающие живые глаза.
«Ты все кушаешь?» — спрашивает он, заходя на кухню. Ответ утвердительный. «Вот и славно». Все в квартире новенькое и чистое, а на плите уже шкворчит омлет. Евгений садится за стол, чтобы нарезать помидоры, и кладет мне огурец, чтобы я его настрогал. «К сожалению, планы изменились, — говорит он затем. — Меня завтра к шести вызвали на работу, и потом я до позднего вечера буду по делам в Новосибирске».
«О’кей, значит, мне надо пораньше встать и весь день провести в городе?»
«Нет, переночуешь у меня на даче, чтобы не быть ко мне привязанным. Салат лучше заправить сметаной или майонезом?»
Он возвращается в коридор, где уверенно и ловко делает еще двенадцать подтягиваний. После чего мы обедаем и беседуем о путешествиях по России. В прошлом году он ходил в поход с двумя туристами из Латвии и одним немцем на остров Ольхон на Байкале. «Было потрясающе. Хотя вообще-то на острове не протолкнуться из-за китайцев, но они со своими чемоданами на колесах там в походы не ходят». Я отмечаю про себя, что надо включить Ольхон в свой маршрут. «Кстати, забавно, что родители того немца страшно паниковали из-за того, что он решил поехать в Россию. У них довольно странные представления о нашей стране, потому что видят ее только по телевизору».
«У многих русских тоже странные представления о Европе, потому что они видят ее только по телевизору», — парирую я.
«Ну вот честно, если бы ты мог выбирать, кто завоюет Европу, кого бы ты предпочел — русских или радикально настроенных мусульман?»
«Я бы предпочел, чтобы Европу вообще никто не завоевывал».
«В России уживаются вместе разные народы и разные культуры, и все уважают друг друга. Нет причин бояться такой страны».
«А насколько далеко вообще идут планы по завоеванию Европы?»
«Да ладно тебе, я это просто так спросил. У тебя есть с собой фонарик на лоб?»
Мы распределяем мой багаж по двум велосипедам, стоящим перед домом, и стартуем. Через пару минут асфальтовая дорога из жилого квартала приводит нас в березовую рощу. Здесь дорога не из лучших, поэтому нам приходится ехать медленно, чтобы не наехать на корни или кочки. Пахнет свежей травой, со всех сторон шелестит листва.
Я знаю Евгения от силы час, а он уже везет меня куда-то, прокладывая путь через эту глушь, которая просматривается лишь на десять метров в неярком свете налобного фонарика. Вероятно, мне стоило насторожиться. Но интуиция, развитая за более чем 11 лет использования каучсерфинга, подсказывает: нет причин для волнений. Вот только при свете дня завтра будет нелегко найти обратную дорогу, потому что мы уже не один раз свернули.
Через десять минут мы подъезжаем к железным воротам, на которых красуется название «Тихие зори». Мы останавливаемся у участка номер 86 по шестой линии. Мне в ноги врезается бело-серый тявкающий терьер. «Это Кнопа, она любит людей с рюкзаками, потому что думает, что мы сейчас пойдем в поход», — поясняет Евгений.
В сумраке я различаю очертания деревянного домика и грядки с помидорами и огурцами. Для страдающих арахнофобией такое жилье не слишком подошло бы — прямо перед входной дверью притаились два жирненьких паука. Внутри находятся маленькая кухня, спальня, своеобразно проложенный силовой кабель и мансарда, куда можно забраться лишь по самодельной деревянной лесенке — «там я больше всего люблю спать». Евгений показывает мне свои владения, а затем прощается и со словами: «Чувствуй себя как дома!» — уезжает в ночь. В моем распоряжении остается целая дача. С собакой в придачу.
Оказаться в уединении спустя столько недель оказывается очень приятно, ведь ночевка в чужих домах не самый расслабляющий отдых, какими бы милыми ни были хозяева. Всегда нужно подстраиваться под других, выражать благодарность решительно за все, перекраивать свое расписание, идти на уступки. Прибытие в десятый или пятнадцатый дом не сравнится по утомительности с прибытием в первый, приветственный разговор порой кажется воспроизведением прошедших бесед, а пятая неудобная кровать вызывает куда меньше проблем со спиной, чем первая. В то же время было бы ужасно несправедливо, если бы я всем своим видом показывал усталость тем, кто в этом совсем не виноват и к тому же с таким теплом принимает меня у себя.
Мне часто задают вопрос: а зачем люди вообще пускают к себе на ночь кого-то? Евгений, например, у себя в профиле пишет так: он хочет отплатить добром за то, что к нему самому во время его путешествий так часто относились по-доброму. Мурад из Грозного рассказал, что иностранные гости для него как глоток свежего воздуха, учитывая, что реальность вокруг такая безрадостная, кроме того, для него это отличная возможность подтянуть английский. Я сам принял у себя более сотни гостей и каждый раз радовался тому обстоятельству, что даже в режиме сорокачасовой рабочей недели у меня дома по вечерам чувствуется чемоданное настроение, потому что кто-то рассказывает мне о своих дорожных приключениях. Кроме того, со своими гостями я оказывался в таких местах Гамбурга, которые вряд ли обнаружил бы в одиночку, и научился больше ценить свой родной город. С некоторыми я до сих пор поддерживаю связь, а к кому-то я потом сам приезжал с обратным визитом. Бывает и так, что пребывание гостя превращается в настоящую пытку, он не устает напоминать, что таким образом просто решил сэкономить, и ведет себя так, будто поселился в хостеле. Но постепенно у тебя развивается чутье, и уже по тому, как написан запрос и что каучсерфер пишет о себе в своем профиле, начинаешь понимать, принесет тебе приезд этого человека позитивные эмоции или нет.
Весь следующий день я провожу на своей даче, наблюдая, как растут зеленые, желтые и красные помидоры в огороде. Я не делаю решительно ничего, просто сижу, поглаживаю Кнопу и наслаждаюсь своим любимым видом, открывающимся с верхней ступеньки лестницы под самой крышей.