Страница 22 из 87
Это Россия
Элиста
Население: 104 000 чел.
Южный федеральный округ
На одиннадцатичасовой автобус до Элисты билетов нет, утверждает мегера в окошке кассы номер 1. Ренат не верит ее словам и бежит прямо к автобусу спросить самого водителя. Тот утверждает, что места еще есть, просто в компьютере сбой. Более приветливая мегера в кассе номер 2 продает мне билет, который стоит 815 рублей — то есть 12 евро за 12 часов пути. Произнесите по буквам свое имя и место рождения. Порядок.
С первого взгляда становится ясно, что у автобуса корейской фирмы SsangYong не один десяток лет за плечами. К лобовому стеклу изолентой примотана люминесцентная лампа, надеюсь, это не значит, что фары сломаны. Номера мест написаны от руки на желтых бумажках и прикреплены к сиденьям скотчем. Под зеркалом заднего вида висит вымпел с российским триколором на одной стороне и обнаженной красоткой с другой. Я прощаюсь с Ренатом и сажусь в автобус.
У окна слева от меня сидит пятидесятилетний мужчина в рубашке защитного цвета и берете. Он щелкает семечки. У него морщинистое лицо, огромное пузо и бородавка на шее. «Дойчланд гут! — говорит он. — Дагестан — хаос и борьба». Он ударяет кулаком по кулаку.
Автобус трогается, и, несмотря на значок «Не курить», водитель закуривает первую из многих сигарет, даже не выехав на главную улицу. Сигаретный запах в салоне немного перебивает запах испражнений из туалета. Снаружи начинается дождь, и через люк на крыше в салон попадает вода. Кто-то из пассажиров рывком закрывает его. Но люк все равно протекает. Хорошая новость: вода попадает только на одно сиденье. Плохая новость: это мое сиденье.
Вскоре мои плечи промокают до нитки. «Это Россия!» — замечает мой сосед слева, отмахиваясь рукой. На спинке переднего сиденья мерно собираются огромные капли, падая, они разлетаются на мелкие капельки и каждый раз рикошетят в меня. Это напоминает мини-оросительную систему, которая включается через определенный интервал, будь я менее орошен, можно было бы запросто впасть в медитативное состояние. Степные пейзажи за окном также не отличаются особым разнообразием.
Любитель семечек слева сидит развалившись, а в мой правый локоть упирается нога в носке, принадлежащая пассажиру, который спит сзади, между сиденьями недостаточно места, поэтому я должен постоянно держать колени согнутыми. Единственная возможность размяться — наклониться вперед градусов на двадцать, из-за чего у меня мгновенно намокает спина.
Одинокий пограничный пост в степи, состоящий из пары зданий, напоминающих строительные контейнеры, и маленького клозета, знаменует собой границу между Дагестаном и Калмыкией. Сказать, что это место убогое — значит, ничего не сказать. В кафе резко гаснет свет, стоит мне переступить порог. Сбой электроснабжения. В темноте продавщица ясно дает мне понять, что ничего не поделаешь. «Это Россия», — говорит женщина из нашего автобуса, которая стоит рядом со мной.
Мы проезжаем еще метров 50, и автобус снова останавливается. Все паспорта нужно сложить впереди в стопку. И ждать. Внезапно водитель кричит: «Штефан! Немец!» Это он так меня зовет. Я должен явиться на пункт полиции, взгляды всех сидящих в автобусе оказываются прикованы ко мне. Под проливным дождем я иду к шестиугольному зданию. Внутри сидит аккуратно подстриженный русоголовый полицейский, нас разделяет решетка, причем установлена она так, что нужно униженно нагнуться, чтобы иметь возможность говорить с сотрудником. Полицейский сидит перед монитором для видеонаблюдения, на заднем плане работает допотопный телевизор, откуда доносится реклама шампуня. У полицейского ко мне есть несколько вопросов.
«Цель поездки?»
«Я турист».
«Что вы планируете делать в Калмыкии?»
«Я еду в гости». Хотя это слегка преувеличено, ведь я пока не знаю ту, у которой собираюсь ночевать. Он требует мои личные данные и номер телефона и от руки заносит их в список. «До свидания», — говорит он. Вот я и оказался за пределами Дагестана.
В то время как автобус пересекает границу единственного региона в Европе, где буддизм является доминирующей религией, водитель ставит фильм о войне. Солдаты умирают на выпуклом экране, тибетского вида ступы проносятся в сумерках за окном. У динамика над моим сиденьем отходит контакт, поэтому он хрипит и то и дело замыкает. Перестрелка. А затем тишина. Крик солдат. Хрип динамика. Пауза. «Это Россия», — произносит мой сосед слева.