Страница 92 из 112
— А где… дядюшка? — странно так называть Волкова, но почему-то само с языка слетело. — И Белогор?
— Ушли, — Звонка кивнула.
— Куда?
— В дом.
— И давно?
Звонка задумалась и, чуть нахмурившись, сказала:
— А и пожалуй, что давно, — она поднялась и, оглянувшись, спросила: — Пойдёшь? К ним?
— А можно?
— Ты ж княгиня. Кто тебе запретит. Проводить?
— Хочешь?
— Интересно, — она не стала скрывать. — Меня в такие места дальше порога не пускают.
И нос почесала. Вот только нога её отбивала нервную дробь.
— Тогда… не соблаговолите ли вы, уважаемая Звонка, сопроводить меня? — Кая с кряхтением поднялась. Тело было мягким и слабым, и хотелось сесть, а лучше лечь. Вот как раз на травку.
— Соблаговолю… отчего бы и не соблаговолить-то? — Звонка подала руку. — Обопрись. Не бойся…
— А известно, кто…
— Нет. Мы вообще малость опоздали. Сигнал Бел подал, но там… свои игры. Везде одни лишь игры, — широкие ноздри шевелились, втягивая запахи. Пахло паленым. Даже не пахло — смердело, и так, что ничего подобного Кая и в Трущобах не нюхала. Она зажала нос рукавом и всё-таки чихнула.
— Смердит.
— Это погань…
— Зима пахнет иначе.
— Зима — это не всегда погань, девочка… — Звонка шла неспешно, и рука у неё оказалась крепкой. — Всё… не совсем так, как о том говорят. Поэтому…
— Что?
— Хорошо, что Бастион отозвался. Без него было бы сложнее объяснить всё это.
И смех у неё тихий, с безуминкой.