Кровь зимы

Глава 18

Глава 18

Лестница закончилась как-то вот и вдруг. Она вывела на узкую — двоим не разминуться — площадку. Скошеная, уходящая вверх стена и низкая квадратная дверь.

— Помоги, — то ли попросила, то ли приказала княгиня. И Кая послушно уперлась обеими руками. Дверь поддалась, пусть и не сразу. — Давно ею не пользовались… твой отец не слишком любил высоту.

И первой вышла… вошла? Не побоялась оставлять Каю за спиной.

— Давай же, девочка… — в голосе княгини звенела насмешка. — Покажи, что ты есть!

Кая сплюнула под ноги — вот угораздило-то — и сунулась следом.

Ветер.

Он ударил в лицо, резко, наотмашь, звонкой пощёчиной.

— Не спеши, — княгиня перехватила за руку и не позволила отступить. — Сделай вдох, потом выдохни.

— Справлюсь, — Кая прижала подбородок в груди и шагнула вперёд. Ветер выл.

Он метался вокруг, норовя ухватить за одежду, кружил, толкал, туда, к самому краю…

— Здесь защита не работает… остатки структуры. Он успел рассказать про бастионы?

— Белогор?

— Да.

— Его и вправду прокляли?

— Показал? Надо же… обычно он стесняется увечья, хотя в том не было его вины. Да, прокляли… — княгиня выступила на крышу и ветер притих. — И не только его. Тебе скажут, что здесь правят светлые боги, но… ночь открывает возможности и для других сил.

Ветер лег на камни, потянулся, чтобы робко тронуть край длинного её платья, потом развернулся, задев подвески на ожерелье.

— Зачем я здесь? — Кая пыталась оглядеться.

Небо серое.

Странно. Снизу оно выглядело синим, а тут… тут серое. Почти такое же, как в Трущобах. Даже… даже, пожалуй, серее и плотнее. И ноздреватое, будто тот прокисший хлеб, который раздавали при Храме в честь праздников.

— Осмотрись.

— К краю подойти?

— Если хочешь. И нет, у меня нет желания тебя убивать. К тому же, это можно сделать проще… крупица сонной пыльцы, и ты уснешь. И будешь спать, счастливая… только проснуться не сумеешь. Или вот… хотя, к чему пугать тебя, зимняя девочка.

Ветер заскулил, требуя ласки. И княгиня растопырила пальцы, которые тотчас облизали седые языки.

Странная женщина. И… и Кая распрямилась.

Край? Вот он. Каменные зубцы и провалы между ними. Всего-то пару шагов, но стоило пошевелиться и ветер, очнувшись, снова рванул к Кае.

— Тише, — княгиня подняла руку, останавливая его. И ведь подчинился. — Не стоит опасаться, ему просто одиноко здесь. Вот и радуется гостям.

Ветер заухал, и вдруг обдал холодом, тем самым, из-за стены…

— А меня можешь не опасаться, деточка, — княгиня первой подошла к краю. — Когда-то меня вынудили дать клятву. На крови, душе и силе. Так что я последний человек, который заинтересован в твоей смерти. Если бы ты умерла где-то там… — она махнула и опять же, ветер не упустил возможности схватить за край рукава. — Это меня бы не опечалило.

До края стены недалеко.

Но…

Нет барьера. Есть зубцы и… камень между ними поднимается на ладони две и только. А так — пустота…

— Вот, посмотри, — княгиня указала куда-то в сторону. — Видишь?

— Это…

Башни.

Другие башни. Одинаковые, как… как башни, построенные по одному проекту. А внизу город.

Города.

Два города, разделенные стеной.

— Это цитадель? — Кая сама видела. — И бастионы…

Квадраты домов, что терялись в сером тумане.

И башни.

И стены. Ровный круг, идеальный даже…

— Именно… вот там — Медведевы. Ближайшие наши соседи. С другой стороны — Горностаевы… впрочем, это ты ещё выучишь.

За первым кругом — второй. Этот неаккуратный, где-то он шире, где-то почти вплотную подползает к белой стене Цитадели. И расширяется, расползается покрывалом крыш. Улиц сверху не видно, как и людей, и вообще почти ничего не видно, так разноцветные лоскуты, разбросанные по одеялу-городу. И где-то там, сизая, украшенная огнями дозорных башен, которых уже не видно, граница.

— Стена? — Кая указала на огни. — Там ведь стена? Внешняя… а…

Она обернулась. И княгиня придержала за руку.

— Осторожней. Если ты свалишься, боги могут неправильно понять. Да, в первый раз вид впечатляет. Но я не для того тебя сюда привела. Смотри. Восток. Там террасы с полями…

Лоскуты всех оттенков зеленого и ещё немного — золотого.

— Говорят, что террасы уходят и под землю. Там правит род Твердевых. В них кровь Ярилина. И потому они могут выращивать пшеницу круглый год и так, что хватит всем… дальше — Пыляевы. Это Велесовы дети. Их ещё скотниками именуют, но то дураки… небось, без их мяса пришлось бы туго.

Тоже зелень, но иная. И воздух сизый мешает смотреть. Кая приложила ладонь к глазам, однако легче не стало. Ветер метался, то поскуливая, точно требуя внимания, то взрыкивая, пугая, только Кая поняла, что не боится.

Что здесь, наверху, она… свободна?

Нет, глупость какая.

Скорее здесь дышится легко. И пусть небо лишено синевы, а ветер пахнет сизым мертвым льдом, но так даже лучше. И холод, тот, принесенный извне, очищает.

— Бастионы связаны, — голос княгини звучал тихо. — Они сплелись кореньями, сцепились намертво, и пусть ветви священных дубов давно превратились в ничто, но корни… корни живы. Корни помнят, как оно было когда-то…

— Во время войны богов?

— И до нее, — княгиня отступила на несколько шагов и развела руки. Ветер рванул к ней, расправляя длинные рукава. Шитье вспыхнуло серебром, каменьями, а из ткани вытянулись тонкие перья. И показалось, что вот-вот княгиня превратится в птицу. — Священная роща стояла задолго до нее. Мальчишка рассказал тебе историю? Должен был успеть. Зря, что ли, мы едва-едва ползли… к слову, будут спрашивать, я показывала тебе город. Сначала там, из машины, потом сверху…

Крылья ветра серебрились инеем.

И нет, она не птица.

И говорит правду? Лжет?

Как понять?

— Рассказал, — ответила Кая нехотя. — Про то, как началась война…

— То, что рассказали ему. И им всем… то, что считается сейчас историей, но правды в ней…

— Нет?

— Есть. Боги действительно воевали друг с другом. И мир едва не сгинул… правда будет почти во всем, что тебе станут говорить.

— Но не вся?

Ветер поднял рукава-крылья, расправил их и бросил, наигравшись. И те упали, тяжелые, влажные.

— Не вся. Правда — удобный инструмент… к примеру, твой мальчик…

— Он не мой.