Страница 67 из 75
— Виктор, убеди меня этого не делать. Люди меня штурмуют и спрашивают, как так? Будем ли мы дальше сотрудничать с Виктором дэ Фуэго? Весь мой штаб говорит дистанцироваться, и мы уже понесли потери. Я надеюсь, что у тебя есть план, иначе я запускаю программу, и мы с тобой расходимся разными путями.
— План есть, сотрудничество продолжаем. Но завтра я признаюсь в том, что убил Гильермо. Имей это в виду.
Катрин в кресле перестала листать журнал и подняла голову.
— И в этом твой план? — удивился Себастьян.
— Да.
Он надолго замолчал.
— Это может сработать. — наконец произнес кандидат.
— Это сработает. В любом случае пути назад у нас нет. Ситуация ударила как по будущему президентской кампании, так и по нашим прошлым действиям. Люди любят последовательность. Пусть к политике это слово имеет только косвенное отношение, но мы ведь собрались всё поменять? Так почему бы не начать прямо сейчас.
Ответа я ждать не стал и положил трубку.
Мне нужно было додумать.
Себастьян может выбрать последовательность, и тогда выиграет от неё больше, чем потеряет. Если он сейчас начнёт отодвигаться, пусть даже постепенно и аккуратно, как советует штаб, то ничем не будет отличаться от остальных политиков, которые при первом же скандале меняют коней на переправе. Избиратели видели это десятки раз и прекрасно знают, чего стоит такая верность. Кто сегодня отказывается от неудобного союзника, завтра откажется и от неудобного обещания.
Кандидат, который не бросает своего человека, когда вокруг того поднимается шум, для этой страны выглядит непривычно. Но Себастьян с самого начала продаёт людям именно это, другую политику, в которой слово значит больше, чем очередной опрос.
Моя ставка в том, что народ все поймет. Не все и не сразу, но достаточная его часть, чтобы качнуть цифры в нужную сторону. Я не собираюсь ничего доказывать и ни перед кем оправдываться. Я просто скажу правду в той версии, которая записана в протоколе бюро, и дам людям самим решить, как к ней относиться.
Корпораты могут сколько угодно договариваться в своих гостиных и заказывать статьи в послушных газетах. Но пока в Валентии жива избирательная власть, судьёй в этом решении будет народ.
Пресс-релиз о постепенном сворачивании сотрудничества пролежал на столе в штабе до половины одиннадцатого. Андре распечатал его ещё ночью, вычитал и положил поверх всех остальных бумаг, придавив сверху степлером, чтобы кандидат не мог сделать вид, что не заметил.
Себастьян, разумеется, заметил. Прочитал, одобрительно кивнул паре удачных формулировок, а потом убрал лист в нижний ящик стола и попросил подготовить зал к полудню.
Дорадо ничего на это не ответил. Он просто стоял у стены пресс-зала, засунув руки в карманы брюк, и за всё время, пока техники проверяли микрофоны, ни разу не посмотрел в сторону трибуны.
Зал на первом этаже здания «Мундо» рассчитывали человек на шестьдесят, но сегодня журналисты стояли даже в проходах. Лампы над трибуной грели так, что через пять минут у Себастьяна вспотела шея под воротником. Кто-то в заднем ряду кашлял не переставая, в первом ряду без конца щёлкали затворы фотоаппаратов, а динамик у стены коротко взвыл, когда техник в последний раз поправил микрофон.
Первые минуты ушли на вступление. Журналисты слушали вполуха и терпеливо ждали, пока он закончит.
Когда он замолчал и предложил задавать вопросы, в воздух поднялось два десятка рук. Андре со своего места у стены указал на молодого репортёра в третьем ряду, и тот встал, не дожидаясь микрофона.
— Вы неоднократно были замечены в компании Виктора дэ Фуэго. Вы не раз подчеркивали полезность его компании, говорили, что он флагман новой эпохи бизнеса Валентии.
Репортёр умолк и выжидательно посмотрел на трибуну. Себастьян оперся ладонями о её края и чуть наклонил голову.
— А где, собственно, вопрос?
Кто-то в зале коротко хмыкнул. Репортёр замялся, заглянул в блокнот и, собравшись, начал заново.
— Будете ли вы дальше сотрудничать с компанией Вида и с Виктором дэ Фуэго в частности в свете последних событий?
В зале стало тихо, даже фотографы на несколько секунд опустили камеры. Парень первым же вопросом выложил всё, ради чего здесь собрались все эти люди, и остальным теперь оставалось только слушать ответ.
— Да, мы планируем и дальше с ним сотрудничать. — Себастьян обвёл взглядом зал. — Следующий вопрос?
Затворы защелкали с удвоенной силой. Краем глаза он заметил, как Андре у стены прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.
Следующим поднялся мужчина постарше, с проседью и в мятом пиджаке, из тех, кто работает в профессии долго. Он даже не стал ждать, пока ему дадут слово.
— Каково это, сотрудничать с убийцей?
— Слишком голословное заявление, не находите? — Дэ Гарро не повысил голоса. — Можете подтвердить свои слова?
— Нет, я не это имел в виду…
— Тогда следующий вопрос.
Отвечая, он внимательно следил за собственными словами. Завтра Виктор выйдет к камерам и сам все расскажет. Ни одна фраза, произнесенная сегодня с этой трибуны, не должна превратиться завтра в ложь кандидата. Он всего лишь напоминает, что обвинений никто не предъявлял, а убийца и человек, который защищался, для закона пока ещё разные люди.
Руку подняла женщина из первого ряда.
— Вы разговаривали с Виктором после случившегося?
— Да, у нас было несколько обстоятельных телефонных разговоров.
Про себя он отметил, что обстоятельными эти разговоры можно назвать с большой натяжкой. Один закончился на полуслове, во втором мальчишка просто поставил его перед фактом и повесил трубку. Но звучит красиво, а красивые формулировки пресса любит.
Дальше пошли те же вопросы в разной упаковке. Спрашивали, не боится ли штаб потерять избирателей старшего поколения, которые помнят войну корпоратов. Спрашивали, обсуждал ли он с дэ Фуэго его конфликт с домом дэ Мачадо до трагедии. Один журналист поинтересовался, не станет ли фонд при университете поводом для новых проверок, другой уточнил, не зависит ли кандидат от денег Виды.
Себастьян отвечал коротко и спокойно. Конфликт между деловыми домами не касается его кампании. Фонд работает открыто, и его бумаги доступны любому, кто захочет их прочесть. От денег Виды он не зависит, потому что никаких денег от неё не получал. А избиратели старшего поколения, которые помнят войну корпоратов, лучше других знают разницу между тем, кто нападает, и тем, кто оказался под прицелом.