Страница 36 из 75
Хавьер помедлил, явно подыскивая возражение. Не нашёл, коротко кивнул и пошёл к лестнице шагом чуть более быстрым, чем требовала обстановка.
Хавьер.
Дверь открылась не сразу. Мария стояла на пороге в домашней кофте, с распущенными волосами и следом от подушки на щеке. Отсыпалась она, судя по всему, честно, с приезда в квартиру.
— Что-то случилось? — Она мгновенно подобралась. — Босс?
— Он в порядке. Дал мне выходной. — Хавьер откашлялся. — Я подумал, что ты, может быть, захочешь в кино со мной.
Получилось сильно скомкано, по военному. Мария поглядела на его гражданскую куртку, на свежую рубашку, на ботинки, начищенные по привычке до блеска, и уголки губ у неё дрогнули.
— Дай мне двадцать минут.
Уложилась она за полчаса. Хавьер прождал их на площадке, потому что внутрь его не приглашали, а уйти вниз показалось неправильным.
До кинотеатра шли пешком, и почти весь путь промолчали.
На службе молчание ему никогда не мешало, рядом с начальником оно входит в обязанности. Здесь оно только мешало. Мария шла слева, смотрела на витрины, дважды набирала воздуха, чтобы заговорить, и оба раза передумывала. Хавьер перебрал в уме всё: оружие, маршруты, погода. Но это вряд ли заинтересует Марию.
Кобуру он оставил дома. Нарочно, потому что хорошо помнил Корсу и историю с людьми Хорхе. После неё Мария несколько дней обходила его стороной и старалась не встречаться с ним глазами. Она тогда впервые поняла, чем он на самом деле занимается, и ей это не понравилось. Потом всё сгладилось, вернулись разговоры по вечерам, но те дни Хавьер запомнил. Сегодня ему хотелось побыть для неё не воякой, у которого на любой случай одно решение, а обычным мужчиной, который ведёт женщину в кино.
Мария выбрала комедию. В фойе пахло жареным миндалём, его продавали в бумажных кульках у входа в зал. Хавьер купил два.
Места достались в середине ряда. Погас свет, заиграла музыка, на экране появился толстяк в полосатом костюме, и зал вскоре засмеялся. Хавьер только попробовал улыбнуться.
Помешал ему сосед справа. Грузный мужчина в расстегнутом пиджаке достал телефон, старый кнопочный, и перезвонил кому-то насчёт партии плитки. Говорил он в полный голос, перекрывая экран. Он подробно объяснял собеседнику, что думает о поставщике, о складе и о его матери.
Спереди зашикали, но мужчина отмахнулся и продолжил.
Хавьер заёрзал в кресле. Для него эта задача решалась за три секунды. Но слева сидела Мария, и меньше всего ему хотелось, чтобы она опять начала его сторониться. Он кашлянул погромче, чего сосед не заметил. Тогда Хавьер наклонился и вежливо попросил говорить тише, на что получил ответ: «Минуту, приятель, у меня дела». Минута прошла, за ней ещё четыре, плитку в разговоре сменила сантехника.
Хавьер заметил за собой, что морщится при каждом новом раскате этого голоса, а подлокотник под пальцами начал поскрипывать.
Мария рядом вздохнула и наклонилась к его плечу, и до него дошел запах её волос.
— Ну ладно, — шепнула она. — Разберись с ним.
Дважды просить не пришлось. Хавьер встал, взял соседа за ворот пиджака и поднял с кресла. Весу в том было килограммов сто, для мета его уровня это не нагрузка. Мужчина повис на вытянутой руке, продолжая прижимать трубку к уху, и от изумления даже договорил фразу про унитазы. Так Хавьер и пронёс его вдоль ряда, над коленями зрителей, потом вверх по проходу, держа на весу, чтобы не задеть людей. В фойе он поставил его на ковёр рядом с выходом
— Договорите здесь.
Билетер открыл рот, посмотрел на размер его плеч и закрыл.
Когда Хавьер вернулся в зал, ему хлопали. Сначала задние ряды, затем середина, кто-то свистнул, кто-то крикнул «Браво!». Он пробрался на место, красный до ушей, и осторожно покосился влево, готовый увидеть что угодно.
Мария смеялась, беззвучно, уткнувшись лицом в ладошки, и плечи у неё тряслись.
— На вытянутой руке, — выдавила она. — Святая Дева, Хавьер. Как котёнка.
Остаток фильма они досмотрели. Хавьер даже запомнил, чем кончилось.
После сеанса разговор пошёл лучше. Мария рассказывала про брата, про родителей в Корсе и про то, что первую неделю на фабрике путалась во всем. Он вспомнил учебку, про сержанта, который заставлял их чистить сапоги зубным порошком, и Мария хохотала так, что на них оборачивались. Выяснилось, что кроме оружия и маршрутов у него в запасе есть и другие темы, которые ей интересны.
На улицу они вышли последними, и остановились под козырьком. Пока шёл фильм, небо затянуло, и первые капли уже шлепали по жестяному навесу, сперва редко, затем всё плотнее. К ночи заметно похолодало, осень в Фаворе брала своё. Мария обхватила себя за локти. Хавьер снял куртку и накинул ей на плечи.
Мария утонула в ней до середины бедра, подтянула ворот к подбородку и поглядела на него снизу вверх.
— Это очень мило, — сообщила она серьёзно. — Ты в курсе?
Хавьер в курсе не был. Он стоял в одной рубашке под навесом, слушал дождь и думал, что простоял бы так до утра, но минут через двадцать ливень выдохся, и на углу очень кстати показалось такси.
Ехать было всего ничего. У подъезда он расплатился, проводил её на этаж и остановился у двери, не зная, куда девать руки. Мария сняла куртку, поискала в сумке ключи. Потом поднялась на носки, придержала его за рукав и поцеловала. Коротко, в губы, он даже не успел закрыть глаза.
— Спокойной ночи, Хавьер. Спасибо за кино.
Дверь закрылась, щелкнул замок.
Он остался на площадке. Сколько он там простоял, с курткой в руке, глядя в дверь, он сказать не мог. В засаде ему случалось не шевелиться по шесть часов, но то было по приказу, а тут ноги попросту отказались слушаться. Наконец он развернулся и пошёл вниз, и улыбка у него при этом была во все тридцать два зуба
Знать он не мог, что по ту сторону двери всё это время стояла Мария и глядела в глазок. Она видела и как он замер, и то, как ожил, и с каким лицом он двинулся к лестнице. Она продержалась, пока его шаги не спустились на пролёт, а потом зажала рот ладонью, привалилась спиной к стене и сползла по ней на пол, потому что смеяться стоя уже не могла.
Смех Хавьер услышал этажом ниже. Он задрал голову, послушал, пожал плечами и пошёл дальше, очень довольный собой и вечером. Идти ему оставалось недалеко: жил он в том же доме, двумя этажами ниже Марии.