Страница 34 из 75
— Вы что, реально верите, что дэ Гарро победит? — Она спрыгнула с подоконника и встала напротив стола. — За дэ Гарро одно «Мундо» и красивые речи. А вы свой главный козырь даже из рукава не достали. Вида про него молчит. Ни записи от нашего имени, ни баннера, ничего. Фонд вышел красиво, я не спорю, только этим выборы не выигрывают.
— Правда? — Я усмехнулся и кивнул на Вифон, торчавший у неё из кармана рубашки. — Зайди в ленту.
Она достала телефон и начала листать. Сперва быстро, дальше всё медленнее. Через минуту она уже читала вслух.
— «Дэ Гарро отправил всё руководство столичного университета в отставку». Это новостная страница, четыреста тысяч подписчиков. Дальше чья-то свадьба, дальше кот. «Сенатор вскрыл коррупционную схему в министерстве образования». «Стипендии воровали годами, пока не пришёл дэ Гарро». Следом реклама Вифона и опять кот, другой. «Замминистра в наручниках, кто следующий?». Вчерашнее рукопожатие. Студенты с плакатом «Спасибо, сенатор», это уже сегодняшнее, сорок минут назад.
Она пролистала ещё экран и оторвалась от телефона.
— Каждая третья запись, босс. И давно так?
— С обыска в университете. Сегодня подросло из-за стипендий.
— И это всё не мы?
— Ни строчки. Спроси у Евы. Вчера она отправила владельцам сообществ одну справку с цифрами фонда, и на этом наше участие закончилось. Остальное люди написали сами, причём половину приписали сенатору. Руководство университета он в отставку не отправлял, их увела прокуратура. Схему вскрывал тоже не он.
— Схему вскрывали вы.
— А в ленте написано, что он. И меня это устраивает.
Мария села в кресло для посетителей, положила телефон, и сложила руки на груди.
— Объясните.
Я закурил и приоткрыл створку, чтобы дым тянуло во двор.
— Если завтра Вида повесит на главной портрет дэ Гарро с подписью «голосуйте за него», что ты подумаешь?
— Что нам заплатили.
— И вся страна подумает так же. Люди чувствуют, когда их уговаривают, и упираются. Родригеза им продают с каждой газетной полосы, и любят его от этого не больше. Человек не должен почувствовать ложь. А лучшая ложь получается, когда ему никто не врёт и он обманывает себя сам. Он читает, что сенатор посадил вора, потом читает, что сенатор добавил студентам денег, и дальше уже сам рассказывает соседу, какой дэ Гарро молодец. Сосед ему верит, потому что сосед не газета и ему за это не платят.
— Но кто-то же должен это запустить.
— Мы и запускаем. Роняем одну костяшку домино в самом начале ряда. Даём сенатору материал, с которым можно работать, как с университетом: вот папка, вот замминистра, вот прокуратура, дальше сам. Он выходит к прессе и делает то, что умеет. А народ подхватывает и строит ему образ своими руками, без нашего слова. От нас только площадка, где всё это расходится, и почва, на которой оно растёт.
— И вы совсем не вмешиваетесь?
— Я слежу за общим рисунком. Он простой. Уволить коррупционера хорошо. Попасться с любовницей плохо. Наша задача в том, чтобы хорошего на виду было как можно больше. Задача дэ Гарро в том, чтобы не попасться на плохом. Он не Святая Дева, у него наверняка что-нибудь припрятано, как у любого, кто давно в политике. Святости от него никто не ждёт, главное, чтобы он ничего не испортил до выборов.
— А потом?
— Потом сведений о нём станет столько, что остальных он попросту вытеснит. Лента не резиновая, и голова у избирателя тоже. Если каждая третья запись про одного кандидата, на всех остальных места уже не хватает. Это снежный ком, Мария, и с горы он катится давно. Ты заметила его только сегодня, потому что он наконец стал размером с дом.
Она помолчала и потёрла переносицу.
— Родригез ведь тоже может так, — проговорила она наконец. — Завести страницу, нанять людей, пусть пишут.
— Может. И у него получится каждая третья запись о том, какой он хороший семьянин, написанная одним и тем же пользователем. Наши модераторы вычислят это за день. Слова подделать легко. Арестованного замминистра подделать нельзя.
Мария хмыкнула и снова уткнулась в экран, а я докуривал и смотрел, как во дворе разгружают фургон с мониторами.
Президента я уже делал. И не одного. В России, в прошлой жизни, когда компания доросла до размеров, при которых власть перестаёт быть чужой заботой. Хвастаться там особенно нечем, работа есть работа. Куда полезнее оказалось другое: я вблизи насмотрелся, как кандидатов делают со стороны, люди из других стран, которым нужен свой человек в чужой столице.
Лепят их обычно по одному шаблону. Берут правдоруба с хорошо подвешенным языком, который громко говорит и мало делает, проще говоря, популиста. Он обличает, обещает, собирает площади, и за душой у него при этом нет ни одного доведённого до конца дела. На таких, к сожалению, ведутся до сих пор, в обоих мирах.
Логика у тех же Штатов, какими я их застал, была простая. В третьем государстве открывали компанию, а через неё кормили блогеров, депутатов, иногда целые телеканалы. Работало это годами, но и ловилось без особого труда, тем более внутри одной системы. Доходы у людей вдруг оказывались выше, чем им положено по должности, всплывали валютные операции, находились счета в других странах, от которых ниточка тянулась к кандидату. Деньги оставляют след всегда, и чем их больше, тем он жирнее.
Мне всё это никогда не было близко. Образ я строю на действиях, а не на словах. Действие можно проверить, его подхватывают сами люди, и за него не надо никому платить, значит и ловить меня не на чем. Нужна хирургическая точность в выборе цели, нужен политик, за которым не тянется скандалов, и нужна правильная подача в прессе, желательно чужими руками.
Точность и подачу я обеспечу сам. За репутацию отвечает Себастьян, и мне остаётся надеяться, что до выборов он продержится.
Мария дочистила второй мандарин, положила половину мне на стол и ушла к себе, не отрывая глаз от ленты.
Ева появилась в одиннадцатом часу утра.
Я как раз вышел из кабинета за бумагами по «Гранд Сапфиру» и застал её в дверях. Красная помада, узкая юбка, а следом в приемную вплыл запах клубники.
— Из дома я больше работать не могу, — объявила она с порога. — Ещё неделя в обнимку с факсом, и я начну здороваться с обоями. Лурье в надёжных руках. Дон Тайрон носится с ним с утра до вечера, донья Элеонора следит, чтобы оба вовремя поели, и охраны вокруг больше, чем в банке. Так что я вернулась, босс, и обратно меня не отправляй.