Страница 33 из 75
Человек, который с первых дней спрашивает себя, не превращается ли он в Кальдерона, в ближайшие годы им не станет. Беспокоиться стоило бы, если бы ец вообще не приходила подобная мысль.
В дверь постучали, и Дорадо заглянул в кабинет.
— Десять минут. Сеньора ректор, вы выходите первой.
В актовом зале сидели даже на ступеньках.
Студенты заняли проходы, преподаватели держались ближе к сцене, а вдоль стен выстроились треноги с камерами. От привезённых штабом осветительных приборов тянуло горячим металлом, и под пиджаком я взмок раньше, чем дошёл до своего места. Над сценой висело полотнище с названием фонда и строчкой помельче: «Вклад в цифровое развитие Валентии». Формулировку придумал кто-то из людей Дорадо.
Жасмин вышла к микрофону первой. Голос у неё на первых фразах подрагивал, и микрофон, как назло, дважды взвизгнул, но к середине она выровнялась. Про направление, которое в университете до сих пор считают молодым, про студентов, уходящих со второго курса, потому что на шестьсот песо в Фаворе не прожить, и про то, что сегодня это начнёт меняться. Хлопали все, свои её любили, и это чувствовалось.
Мои четыре минуты прошли быстро. Двадцать человек с цифрового направления будут получать по две тысячи в месяц, ещё пятеро лучших по пять. Лаборатория и конкурс, условия которого деканат вывесит на этой неделе. На слове «две тысячи» по рядам прошёл гул, и я мысленно поставил Андре ещё один плюс.
— Считайте это вложением, — закончил я. — Я вкладываю деньги в людей, которые через несколько лет будут писать программы для всей страны, и очень рассчитываю, что им захочется в ней остаться.
Дэ Гарро появился из боковой двери на аплодисментах, как и значилось в расписании, и зал встал. После истории с замминистра студенты принимали его за своего, и он умел этим пользоваться: взял микрофон в руку и вышел на край сцены, поближе к первым рядам.
Говорил он недолго, но по делу. О том, что государство не имеет права стоять в стороне, когда частный человек делает его работу. О поправке, принятой парламентом на прошлой неделе. О трёхстах тысячах песо в год от казны в добавку к стипендиям фонда, и о том, что это только начало.
Сенатор только что на глазах у полного зала превратил частную затею в государственную программу, и стоило ему это одного голосования. За такую работу можно и похлопать.
Следом началась часть, ради которой Дорадо всё и затевал.
Он возник у края сцены и расставил нас под полотнищем: Жасмин в центре, дэ Гарро справа от неё, я слева. Вспышки, и несколько секунд я не видел ничего, кроме белых пятен. Себастьян протянул мне руку поверх папки с уставом, которую держала ректор, и мы застыли в рукопожатии, пока не отщёлкал последний фотограф.
— Лицо попроще, Виктор, — негромко обронил дэ Гарро, не переставая улыбаться в камеры. — Вы сегодня раздаете деньги.
— Отбирать мне привычнее.
Жасмин между нами издала звук, очень похожий на сдавленный смех, и на половине снимков, как выяснилось позже, ректор столичного университета вышла с закушенной губой.
Нас снимали ещё минут десять. С Жасмин вдвоём, с дэ Гарро вдвоём, втроём на фоне студентов, втроём с бумагой в руках. Сенатор за это время успел пожать десятка два рук в первых рядах и ответить на несколько вопросов, каждый раз сворачивая к будущему страны.
Журналистов я пересчитал, пока нас переставляли с места на место. Набралось человек сорок. «Мундо» прислало корреспондента и двух фотографов. Дальше шла публика поскромнее. Городские листовки, университетская газета, два радио с микрофонами на длинных штангах, с десяток сайтов, половину названий которых я видел впервые. Молодые ребята в дешёвых куртках, с блокнотами и подержанными камерами.
Ни «Эвенто», ни «Комерцио», ни «Периодики» в зале не оказалось.
— Приглашения были отправлены всем трём, — вполголоса подтвердил Дорадо, когда я поинтересовался. — Не ответил никто. Я и не рассчитывал.
Большие издательские дома давно не замечают дэ Гарро. Отец мог бы прислать хотя бы стажёра, ради фамилии, но не прислал. Читатели «Периодики» не узнают, что младший дэ Фуэго раздает стипендии плечом к плечу с человеком, которого для их газеты не существует.
Обиды я не чувствовал, мне скорее любопытно, как долго ещё эти трое смогут делать вид, что новости происходят только там, куда они отправили корреспондента.
Первая запись появилась в Виде почти мгновенно.
Какой-то студент снял рукопожатие на Вифон прямо из прохода, криво и против света, и подписал: «У нас теперь стипендия две тысячи. Это не шутка». К моему приезду на завод,под снимком набралось четыре тысячи отметок, а в открытом зале модерации девчонки уже спорили, в какой раздел это относить, в образование или в политику.
Дальше новость пошла по новостным сообществам. Их владельцы за последние месяцы хорошо усвоили, что читатель любит короткие сообщения с фотографией, а тут имелось и то и другое. Крупные страницы брали снимок у «Мундо», мелкие копировали у крупных, студенческие группы добавляли свое.
К ночи я пролистал ленту ещё раз. Снимок с нами под полотнищем висел на каждой второй новостной странице. Где-то его подавали как щедрость молодого дэ Фуэго, где-то как первую государственную программу сенатора дэ Гарро, а одно сообщество из Корсы с гордостью напоминало, что Вида начиналась у них.
Утренние газеты картину дополнили. «Мундо» отдало открытию первую полосу, с заголовком про государство, которое возвращается в университеты. Городские листки поставили заметку на вторую-третью страницу, радио повторило её в восьмичасовых новостях.
Но три самые большие газеты страны промолчали, а к полудню запись самой крупной новостной страницы Виды набрала шестьсот тысяч просмотров.
На фабрику я приехал к девяти, и Мария уже ждала у меня в кабинете.
Она устроилась на подоконнике с пачкой утренних газет и чистила мандарин, складывая кожуру прямо на первую полосу «Мундо». За стеклянной стеной просыпался открытый зал, внизу хлопали двери и гудела кофемолка.
— Вы тут хорошо получились, босс. — Она приподняла газету за угол, стараясь не рассыпать корки. — Сенатор тоже. Ректор хуже, у неё такое лицо, что она сейчас расплачется.
— Скажем так, она была готов это сделать.
Мария отправила дольку в рот, дожевала и отложила газету.
— Можно спросить?
— Попробуй.