Страница 65 из 190
Но я уже видела всю злость, на которую он способен. Я больше не боюсь ни его гнева, ни его предательства. Ощущая тяжесть его тела на своем, я делаю единственное, что остается — накрываю его рот своим.
Дракон замирает от шока, точно магма, превратившаяся в камень. Его губы остаются твердыми, пока я не пользуюсь возможностью разжать их и скользнуть языком внутрь.
Его рот смягчается. Ксандер стонет, отвечая на мой поцелуй.
Почувствовав уверенность, я запускаю руки в его волосы, откидывая длинные пряди назад, и припадаю к его нижней губе.
Его наушники! —
посылаю я телепатический мысленный зов тому, кто еще, черт возьми, остался в этом зале.
Ксандер рычит, словно телепатические волны отвлекли его, и пытается отстраниться. Но я прижимаюсь своим обнаженным телом к нему, и его ладонь находит мою шею, собственнически сжимая ее, пока он ласкает мой рот. Я стону, наши языки сплетаются в опасном, соблазнительном танго. Я так долго ждала возможности поцеловать Ксандера, думала об этом во время занятий, представляла, каков он на вкус, пока была со своими другими парами.
Реальность оказывается совсем не такой, как я воображала.
Его сила темнее и более зловеща, чем у остальных, она окутывает меня, словно он хочет утащить мою душу за собой в ад. Его тело может быть печью, но рот подобен жерлу вулкана — требовательный и ненасытный. На языке остается вкус огня, давление древней вулканической породы и аромат текущей расплавленной лавы. Рокочущий звук проходит через его грудь в мою, и рука, сжимавшая шею, скользит ниже, обхватывая грудь. Его большой палец задевает напряженный сосок, и я снова стону ему в губы.
— Наушники, — раздается чей-то голос откуда-то сверху. Они со стуком падают на пол справа от меня, и я прерываю поцелуй, чтобы схватить их.
Губы Ксандера перемещаются на мою щеку, затем на шею, пока я подбираю два черных пластиковых кусочка. Дракон забавляется с моим соском, вылизывая шею, рыча и прикусывая кожу.
Это ощущается настолько опасно и приятно, что я боюсь, как бы мне не стало этого не хватать.
Но ничего не поделаешь. Я убираю волосы Ксандера и вставляю один наушник, затем второй, надеясь на то, что музыка автоматически запустится с прежнего трека.
Я понимаю, что все изменилось, когда Ксандер снова затихает. На этот раз, когда он поднимает голову, его глаза сияют звездной белизной.
Между нами повисает мгновение. Горячее, разрушительное и полное дыма. Когда время словно замирает, и ни один из нас не понимает, что только что произошло. Именно тогда я это вижу. В другом времени и месте, где мы не враги. Где он мог бы боготворить меня. Где я могла бы любить его по доброй воле.
Момент рушится, когда он отскакивает от меня со сдавленным звуком неверия. Ошейник дергается, кожу обжигает, и я вскакиваю на ноги.
— Что за хрень тут стряслась? — цедит Ксандер, низко опустив голову в хищной стойке и оглядывая комнату сквозь пелену дыма. Стол все еще горит, стулья разбиты, по полу размазана кровь, и лежат два трупа. Один змей, один сокол.
— Ты не помнишь? — спрашиваю я.
Ксандер выдыхает, и к общему дыму добавляется новая порция черной копоти.
Справа от нас раздаются медленные хлопки.
Упырь подпирает плечом ближайшую стену, небрежно оперев на нее одну ногу и держа в руке косяк.
— Красиво сработано, дорогуша, — мягко произносит он, глядя на Ксандера. — Всегда знал, что ты на это способен.