Страница 144 из 190
Глава 86
Глава 82
Аурелия
Зрелище Ксандера Дракоса, который ползет ко мне так быстро, как может, отчаянно уставившись на меня, — это нечто такое, чего я и в самых смелых фантазиях не мечтала увидеть. У меня перехватывает дыхание, а руки начинают дрожать.
И тут к сцене со странным выражением лица подходит Лайл, запуская руку в сумку Ксандера. Коса делает шаг вперед, чтобы забрать вещь. При передаче тускло поблескивает золото, и внутри меня замирает что-то жизненно важное, пока Коса, напрягшись, держит находку перед моими глазами.
Золотой ошейник и цепь.
Коса поворачивает его так, чтобы я могла разглядеть выгравированную надпись, точно такую же, какая была и на моем.
СОБСТВЕННОСТЬ АУРЕЛИИ КОСТЕПЛЕТ
Шок и ужас пронзают сердце, и я резко вдыхаю воздух.
— Я не знаю, что с этим делать, — шепчу я.
— О, зато я знаю, — громко заявляет Минни, сжимая мое плечо.
— Мы все подкинем тебе идей, Лия, — добавляет Сабрина.
— А я могу составить пошаговый план действий с цветовой кодировкой, — кивает Стейси.
Я перевожу взгляд на Стейси: на ее красивом лице написано полное осознание всей серьезности момента. Затем на Минни — та смотрит не на ошейник, а в упор на Ксандера. Они понимают, перед каким выбором меня поставили. Что сейчас поставлено на карту.
Ксандер не шевелится, пока я взвешиваю все за и против. То, что он предлагает, просто уму непостижимо. Я кошусь на побледневшего Косу, который держит в руках этот кусок дорогущего металла.
Как такое вообще возможно?
— спрашиваю я в мыслях наших суженых.
— Это точно Ксандер?
О, это он, без сомнений, —
тихо отзывается Дикарь.
— До подобного только он и мог додуматься.
Дикарь прав,
— ровно произносит Коса.
— Только этот эгоист мог заказать себе ошейник из чистого золота, да еще и с рубинами.
Он преподносит тебе свое эго на блюдечке, Регина,
— с явным удивлением в голосе говорит Лайл.
— Добровольно.
Так мне принять его?
Губы Косы трогает едва заметная улыбка.
Он сам об этом умоляет.
Мой ошейник выглядел точь-в-точь так же. Он скопировал его намеренно. Так проявилось его желание искупить вину.
Я киваю с максимально королевским видом, какой только могу из себя выжать. Приходится крепко вцепиться в подлокотники кресла, чтобы скрыть дрожь в пальцах.
— Наденьте это на него.
Кто-то в толпе издает ликующий клич, и в ту же секунду его подхватывают остальные, пока Дикарь берет ошейник и защелкивает на шее Ксандера. Звери в зале ревут от одобрения: они кричат, воют и топают ногами, а Дикарь берет Ксандера за поводок и гордо шагает вперед, выставив цепь напоказ, словно трофей.
Я протягиваю руку за золотой цепью, и Ксандер ловко, по-лягушачьи, запрыгивает на сцену, отчего Клюв и еще несколько человек прыскают со смеху. Коса перехватывает поводок и с благоговением передает его мне. Я принимаю цепь, а Ксандер устраивается у моих ног и преданно заглядывает в глаза, словно ждет одобрения. Я смотрю на звенья в своих руках.
— Я твой раб, — произносит он, перекрывая гул толпы. — И хочу, чтобы все это видели.
Минни за моей спиной медленно выдыхает.
— И ты будешь делать абсолютно все, что она пожелает?
— Все что угодно, — подтверждает Ксандер.
— Надо бы составить список, — бормочет Минни, пока Дикарь и Клюв поторапливают всех на выход.
— Завтра, — рассеянно отзываюсь я, глядя сверху вниз на огромного дракона, который не сводит с меня глаз. — Нам пора ложиться спать.
Друзья прощаются с нами, на прощание награждая Ксандера свирепыми взглядами. Йети берет Минни за руку на выходе, и я не могу не сочувствовать этому сибирскому тигру. Когда-то они с Ксандером дружили. Не знаю, затянется ли эта рана хоть когда-нибудь.
Одним-единственным поступком Ксандер уничтожил собственную жизнь, и, кажется, до него это наконец-то доходит.
— Регина. — От раздавшегося над самым ухом голоса Косы я вздрагиваю от неожиданности, но тут же мягко улыбаюсь ему.
— Пошли. — Золотая цепь кажется мне холодной и чужеродной вещью.
— Регина! — громко зовет Дикарь, распахивая объятия.
— Да, любовь моя?
Он так и сияет, подхватывая меня за талию и бережно опуская со сцены на дощатый пол.
— А можно завтра будет моя очередь?
Я понимаю, что он кивает на золотую цепь. Ксандер спрыгивает со сцены и, пока мы выходим из комнаты отдыха, ковыляет за нами на карачках, как медведь. На лице Лайла написано глубокое недовольство, и я с ним полностью согласна.
— Можешь не ползти, — говорю я. — Так мы плестись будем до утра.
Ксандер выпрямляется во весь свой огромный рост. Со стороны мы, должно быть, выглядим нелепо: он — больше двух метров, и я — со своими метр семьдесят, ведущая его на поводке.
— Спасибо.
Дикарь сердито косится на Ксандера и припускает вперед, показывая дорогу к нашим комнатам. Стоит нам подойти к лестничному колодцу, как я с содроганием оцениваю взглядом три пролета.
— Я могу понести тебя, — предлагает Ксандер.
— Еще чего, — убийственно мягко роняет Коса.
Я отдала им приказ Регины не нападать на него и уж тем более не убивать, ведь даже если не брать в расчет сочащуюся из Косы сдерживаемую ярость, такой исход более чем вероятен. Могу себе представить, как тяжело им будет терпеть его присутствие. Да мне и самой несладко.
Магия Лайла обволакивает мое тело, точно теплые объятия, и я отрываюсь от пола: он аккуратно поднимает меня по воздуху вдоль ступеней. Чувствую себя круглой дурой, когда вот так лечу, ведь это
совсем
не похоже на полет птицы, и очень смущающе. Когда до верха остается три ступени, я прошу его опустить меня.
— Мне нужно разрабатывать мышцы, — спокойно говорю я, хотя уже заранее кривлюсь от предчувствия боли. — Лучше начать прямо сейчас.
Четыре пары глаз и Юджин следят за мной как коршуны, пока я натужно приподнимаю покалеченную ногу, ставлю ее на следующую ступеньку и переношу на нее вес. Вцепившись в перила, я подавляю вскрик, когда кость прошивает острая, как молния, боль. Мне удается вовремя подтянуть здоровую ногу, и я морщусь и тяжело дышу от этих мучений.
— Если больно, остановись! — с тревогой кричит мне снизу Дикарь.
— Нет, не надо, — вмешивается Ксандер. — Тебе нужно пересилить эту боль, Аурелия. Только так нога заживет.
— Тебя, блядь, вообще кто спрашивал? — огрызается Лайл.