Ее истерзанные звери

Внезапно он наклоняется, и его драконьи ноздри раздуваются, когда он шумно обнюхивает меня. Не говоря больше ни слова, он разворачивается и уходит в глубь пещеры.

Спустя мгновение я плетусь следом со скоростью улитки, сильно хромая, чтобы лишний раз не наступать на правую ногу. Каждый шаг отзывается резкой болью по всей длине ноги, и я досадно кривлюсь, злясь на саму себя. Сколько вообще дней я провела, восстанавливаясь?

Идущий впереди дракон оборачивается и делает шаг мне навстречу. Он указывает мордой на мою ногу, а затем издает странный, многоголосый звук из самой груди. Он звучит одновременно на высоких и низких частотах.

Он что… скулит?

— Все нормально. Я сама дойду, — бросаю я сквозь стиснутые зубы.

Он наблюдает за мной, стоя возле круглой чаши из черного камня с краном, которая выглядит так, словно ее сотворили с помощью драконьей магии.

Дракон указывает на нее мордой. Кран волшебным образом открывается, и из него с шумом бьет чистейшая горная родниковая вода.

Я складываю ладони ковшиком, подставляю под струю и жду, пока они наполнятся, после чего подношу воду к губам. Она холодная, но эта горная влага кажется просто спасением для моего горячего, пересохшего горла. Я вытираю губы тыльной стороной ладони, чувствуя, как наваливается внезапная усталость.

Моя ладонь тяжело опускается на край каменной чаши за секунду до того, как я начинаю падать. Мне удается удержать равновесие, когда в голову бьет мощная волна головокружения.

Ксандер снова издает этот жалобный, скулящий звук и опускает голову к самой моей голове. С бесконечной медлительностью и величайшей нежностью он прижимается боком своей морды к моей щеке. Я зажмуриваюсь, ощущая прилив его колоссальной силы, чувствуя его теплую, шершавую кожу. Его дыхание обдает мою спину горячим и влажным потоком, и это смутно напоминает мне о тех временах, когда Генри обычно сидел у меня на плече, заставляя меня дышать ровно.

Я даже не знаю, где сейчас мой маленький нимпин.

Слезы подступают сами собой, крупными каплями катясь по щекам. Из носа начинает течь, и я прижимаю ладонь к губам, пытаясь заглушить рвущиеся наружу рыдания.

Меня окутывает волна теплого воздуха, и я крепко закрываю глаза, обхватывая себя руками за плечи. Что-то горячее и острое слегка покалывает бока, но боли это не причиняет. Мое тело кренится набок, и не успеваю я опомниться, как уже плавно и размеренно лечу по воздуху. Я не открываю глаз: Ксандер аккуратно обхватил меня пастью, неся словно щенка, и бережно опустил на мягкие одеяла в своем гнезде. Только тогда я заставляю себя разомкнуть веки. По лицу текут слезы и сопли, а его золотой взгляд сияет мне в ответ.

Затем он приоткрывает пасть…

И кончик гигантского красного языка скользит по моему лицу, слизывая все слезы.

— Фу, перестань! — вскрикиваю я, вскидывая руки и с гримасой отворачиваясь. Убедившись, что он убрал язык, я сердито смотрю на него: — Это было отвратительно.

Он фыркает, явно выражая свое несогласие.

Со вздохом я укладываюсь, стараясь согнуть новую ногу под таким углом, чтобы не потревожить ее, и прячу лицо в ладонях.

Когда я просыпаюсь, то чувствую, как что-то теплое и влажное бережно скребет по коже моего бедра. Протерев глаза, я сажусь и вижу, что дракон, свернувшись вокруг меня, вылизывает мою ногу.

— Только не снова, — бормочу я.

Нога так и пышет теплом его магии, а кожа слегка светится, будто он буквально накачивает мои мышцы своей силой. Он вновь издает этот странный жалобный звук и слегка подталкивает мое лицо своей массивной мордой.

— Я знаю, — вздыхаю я. — Она еще не до конца в порядке.

Внезапно у меня в животе громко урчит.

Его голова мгновенно взмывает вверх, а глаза округляются от неподдельной тревоги.

— Это всего лишь голод, — тихо произношу я, потирая живот. — Не смотри на меня с таким ужасом.

С той невероятной грацией, которая присуща исключительно драконам, он мгновенно выпутывается из колец вокруг меня и срывается с места на бешеной скорости.

Я тут же замерзаю, и моя обнаженная кожа покрывается мурашками.

— У тебя тут найдется хоть какая-то одежда? — спрашиваю я, оглядывая высокие горы сокровищ.

Дракон возвращается, тяжело ступая, а перед ним по воздуху плывут сразу несколько предметов. Он осторожно опускает их передо мной: тарелку с приготовленными, крупно нарезанными овощами и отрез красной ткани.

Я отправляю в рот кусочек сладкого картофеля и принимаюсь жевать, прежде чем потянуться за тканью. Надо же, он приправил овощи солью, паприкой и орегано. Когда только успел все это приготовить?

Ткань оказывается мягким хлопком, и, развернув ее, я понимаю, что это платье, вот только швы на нем выглядят так, словно его шили вручную, а подол идет совершенно вкривь и вкось. Не глядя на Ксандера, хотя он сидит на задних лапах и неотрывно наблюдает за мной, я натягиваю наряд через голову.

Он даже не пытается мне помочь, что окончательно убеждает меня: он действительно в здравом уме, а не в золотой лихорадке. Будь он во власти инстинктов, он бы прилип ко мне как банный лист, суетясь и опекая на каждом шагу. Вместо этого он держится на определенном расстоянии, пусть его взгляд и прикован ко мне.

Наконец одевшись, я одергиваю подол, привыкая к новым ощущениям. Странно снова быть одетой после стольких дней, проведенных в шкуре дикого животного, и какая-то часть меня даже противится этому.

Но горный воздух суров, а человеческая кожа далеко не так защищена, как чешуя или мех, так что выбора у меня нет.

Я ем из своей тарелки под пристальным взором Ксандера. Стоит мне закончить, как он мягко фыркает и силой своей магии забирает посуду. Мы оба провожаем взглядом белый фарфор, который плавно перелетает к стопке других тарелок у черной каменной чаши. Затем драконьи глаза снова обращаются ко мне, и он принимается аккуратно свивать свои кольца вокруг моего тела, воссоздавая подобие кокона. Его голова устраивается аккурат напротив моей пострадавшей ноги.

Медленно выдохнув, я ложусь и, устроившись на его когте как на подушке, проваливаюсь в глубокий сон.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, меня обнимает уже мужское человеческое тело.