Зарождение

Злая ухмылка заиграла на его губах.

— Ты настолько же сладкая, насколько наивная.

— Доминик!

Мой крик эхом разлетелся по безлюдному лесу. Доминик обнажил клыки и опустил голову к моей шее. Его зубы беспощадно вонзились в мою плоть.

Жгучая, пульсирующая боль прострелила шею, распространяясь всё дальше и дальше, затрагивая каждый участок моего тела, как будто я сама дала ей зелёный свет. За считанные секунды его яд наполнил мой организм, попал в кровь, разгораясь быстрее лесных пожаров. Страх и попытки сопротивления безнадёжно растаяли. Моё тело вновь предало меня.

Я смутно думала о том, что он меня сейчас изнасилует, или выпьет досуха, или ещё что похуже, но даже эти мысли постепенно растворились, пока я лежала неподвижно. Его сладкий яд отравил мой организм, вновь наполнив ненасытной тьмой, которую я в равной степени и любила, и ненавидела.

29. НИЧТО НЕ РАЗБИВАЕТСЯ ТАК, КАК СЕРДЦЕ

Понадобилось не так уж много времени, чтобы моё желание сопротивляться ему окончательно испарилось. Даже звуки рвущейся ткани и капающей крови были не более чем парочкой мыслей, промелькнувших в моей голове и тут же позабывшихся. Укус действовал на меня именно так, как ожидалось (как это всегда было), но внутри я кричала: «Помогите!»

Внутри я медленно умирала от рук мужчины, которого когда-то любила.

Мой взгляд остановился на кусочке луны, проглядывавшей сквозь листву. Я беззвучно молилась, чтобы сознание поскорее покинуло меня. Не хочу быть свидетелем того, что Доминик со мной делает… и что собирается сделать. Хочу исчезнуть, сбежать в то место, где я так часто прячусь ото всех, и не чувствовать ничего, кроме кайфа от его обездвиживающего яда.

Едва слышный шелест травы и веток привлёк моё внимание. Волны отравленного удовольствия уже парализовали моё тело. Я представляла, как некий лесной зверёк замечает нас из кустов, и тут же бросается прочь, как можно дальше от опасного хищника, устроившего охоту в этих местах.

Смутное ощущение, как юбку задирают наверх, мягко постучалось с края сознания, прося сделать что-нибудь с этим монстром, но я лишь захлопнула дверь.

Мои глаза закатились, не давая смотреть, мир вокруг медленно захватывала тьма. Я была рада ей, как и много раз до этого, но теперь уже совсем по другой причине. В этот раз я не хотела раствориться в Доминике, переместиться с ним в наш тайный мир на двоих, где не бывает боли и ничто другое не имеет значения.

Нет, сейчас я сбегала в эту тьму от него самого.

Снова раздался шорох со стороны кустов, за которым последовал звук шагов по земле. Обнажённой грудью ощутила порыв холодного ветра. Распахнула глаза. Надо мной были лишь звёзды и очертания деревьев. Доминик куда-то исчез. Какая-то суета в стороне заставила меня оторвать взгляд от неба. Слабая и дезориентированная, я повернула голову налево и прищурилась сквозь размывавшие обзор слёзы.

Две фигуры набрасывались друг на друга в грязи, махая руками, дёргая ногами — больше я ничего разглядеть не смогла. Лишь одна мысль оформилась в голове: кто-то пришёл. Кто-то, кто скинул с меня Доминика и теперь пытается его обезвредить.

Покопавшись в глубине, я нашла в себе каплю силы, чтобы отползти назад и приподнять своё полупарализованное тело. Теперь я сидела спиной к дереву. Вытерев слёзы, я упорно всматривалась перед собой, чтобы понять, что происходит.

Габриэль.

Странный всхлип облегчения сорвался моих губ. Габриэль резко повернул голову в мою сторону. Он отвлёкся всего на секунду, но это дало Доминику возможность обхватить Габриэля предплечьем за шею и опрокинуть на землю. Доминик благоразумно отполз в сторону и мрачно расхохотался.

— Какая неожиданная встреча, брат, — прохрипел запыхавшийся Доминик, вытирая кровь с уголка рта. — Дай угадаю: охотился на ужин?

Габриэль медленно поднялся с земли и выпрямился во весь рост. Его острый, обещающий быструю смерть взгляд ни на мгновение не покидал Доминика.

— Сдавайся, брат. Я тебе не по зубам, уж точно не с этой твоей кроличьей диетой, — продолжал Доминик, глядя на Габриэля с насмешливым презрением.

Габриэль сорвался с места и сбил брата с ног, словно тот был легче пёрышка. Доминик отлетел на пару метров назад, приземлившись на задницу, но быстро поднялся на ноги и вернул равновесие. Шок на его лице был крайне выразительным, но быстро сменился прищуром и затем ухмылкой.

— Так ты всё же перешёл на человеческую кровь, — сказал Доминик, и это не было вопросом. Он перевёл взгляд на меня, я тут же вжалась в дерево. — А может, даже не просто человеческую, — добавил он, возвращая всё внимание на брата.

Обвинительный тон Доминика был так же очевиден, как чувство вины на лице Габриэля.

— Ох, как низко ты пал, братец…

— Не так низко, как ты, Доминик.

— Возможно, — с лёгкостью согласился тот, как будто его это нисколько не задело. — Но думаю, ты очень скоро поймёшь, дорогой братик, что с вершины падать намного опаснее.

— Давай обойдёмся без проповедей. На этот раз ты зашёл слишком далеко, — проскрежетал зубами Габриэль, потянувшись рукой к спине, и сделал небольшой шаг к моему обидчику. Моё сердце забилось быстрее, потому что я сразу поняла, что он делает. Он обхватил пальцами кол, который собирается использовать против брата. — И так просто отсюда не уйдёшь.

— А кто меня остановит? — спросил Доминик, следя за каждым движением Габриэля. — Ты?

— Да, Доминик, я.

— Может быть. — Доминик снова рассмеялся. — Но уж точно не сегодня, братик.

И швырнул что-то, похожее на ком грязи, в лицо Габриэля.

Застигнутый врасплох, Габриэль вскинул руки, чтобы протереть глаза. Доминик резко развернулся и прыгнул в тёмные кусты, растворяясь в ночи, как будто его здесь и не было вовсе.

Выругавшись, Габриэль бросился следом, но резко остановился, услышав мой испуганный выкрик. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось остаться в лесу одной, пока Доминик — и бог знает, кто ещё, — рыщет во тьме, ждёт подходящей возможности напасть.

Габриэль повернул голову и посмотрел вниз на меня. Его челюсть заметно напряглась. До меня не сразу дошло, что он смотрит на кровь, размазанную по моей шее и верхней части туловища.

Другой, но не менее слабый страх вернулся, когда я увидела, как он смотрит на меня. Весь его вид прямо-таки кричал о том, что Габриэль помнит вкус моей крови. И теперь подумывает, а не закончить ли ему начатое.

Оценивает, услышит ли кто мои крики…