Зарождение

Я попыталась улыбнуться, глядя ему вслед. Он закрыл за собой дверь, и я осталась наедине с Трейсом и этим мучительным ощущением того, как слова Доминика разрывают меня изнутри.

— Мне очень больно, — прошептала я, пытаясь подойти ближе к Трейсу, но цепи мне этого не позволили.

В этот момент единственным, что приносило мне хоть какое-то подобие облегчение, было его прикосновение, и я была готова ради него на всё.

Трейс сократил дистанцию между нами, словно точно знал, что мне это нужно. Всё ещё прижимая ладонь к моей щеке, второй рукой он обнял меня за талию и прижал спиной к стене. Мне мгновенно стало легче. Я прильнула щекой к его ладони и сомкнула веки, пока Трейс рисовал большим пальцем круги на моей пояснице.

Я всё ещё чувствовала, как слова Доминика когтями разрывали мой разум, ту часть, что отвечает за свободную волю, требуя безусловного подчинения, но чем дольше я стояла в объятьях Трейса, тем дальше отступала боль. Это мучительное состояние стало хотя бы терпимым. Я уже могла сопротивляться зову.

— Как думаешь, сколько это ещё будет продолжаться? — спросила я некоторое время спустя, всё ещё не открывая глаз.

— Не знаю.

Его голос звучал отрывисто, словно он был в ярости и с трудом это скрывал.

Я рискнула взглянуть на него. Его лицо было напряжено.

— Ты злишься на меня?

— Нет, — ответил он, хотя его выражение лица говорило об обратном.

— Ты выглядишь злым, — отметила я слабым, осипшим после всех криков голосом.

Трейс подвигал нижней челюстью.

— Мне невыносимо смотреть на твою боль, — медленно произнёс он. Его взгляд прошёлся по цепям, сковывающим мои руки. — Клянусь, Джемма, я пробью стену его башкой.

Я подняла глаза на него. Лицо Трейса было полно решимости.

— Это ничего не решит, — тихо ответила я.

— Да, но мне станет чуточку лучше, — рассеянно произнёс он, продолжая разглядывать цепи. Отстранившись от меня, он попробовал дёрнуть железную цепь, проверяя на прочность.

С каждой секундой этих игр с цепями он всё больше отдалялся от меня.

— Трейс?

Он тут же повернул голову обратно ко мне.

— А?

— Мне нужно, чтобы ты продолжил меня касаться, — произнесла я, чувствуя, как щёки розовеют, а боль постепенно нарастает.

— Да, точно, прости. — Наморщив нос, он тут же прижался ко мне всем телом, обхватил обеими руками мою талию. Поза казалась очень интимной. — Перебор? — уточнил он. Его губы почти касались моих.

Я покачала головой, вдыхая его пряный аромат, как будто он был моим лекарством от бубонной чумы.

— Прости за всё это. Ты явно не так планировал провести эту ночь.

Его взгляд опустился на мои губы.

— Могло бы быть и хуже.

— Да? Например?

Нет, серьёзно, он буквально застрял в жутком подвале, вынужденный обнимать девушку, которая отшила его буквально прошлой ночью.

— Например, я мог бы сейчас обнимать Бена, — предположил он, послушав мои мысли.

Я засмеялась, услышав это, но смех быстро стих, стоило мне осознать, что мой разум сейчас для него как открытая книга.

— Могу я тебя кое о чём попросить? — робко попросила я, глядя на него из-под ресниц.

— Что угодно.

— Ты можешь постараться не читать мои мысли… пока я в таком состоянии?

Это казалось вторжением в личное пространство, потому что у меня не было сил возводить стены. К тому же судя по тому, что он сказал сегодня утром, даже при благоприятных обстоятельствах у меня не очень-то хорошо получается скрывать свои мысли за семью печатями.

Он с сожалением кивнул, обнимая меня крепче.

— Я постараюсь.

Я знаю, что он делает это непроизвольно. Но хочу, чтобы он приложил сейчас усилия для блокировки своей сверхспособности, пока я в таком уязвимом положении. Мне и так сложно сопротивляться внушению Доминика, фильтровать ещё и мысли для Трейса — за гранью моих возможностей.

— Как только я вытащу тебя отсюда, обязательно найду способ лишить его влияния над тобой и уничтожу его, — пообещал он. Его голос звучал тихо и размеренно, но во взгляде не было ни намёка на мягкость. Его угроза абсолютно серьёзна.

— Это так не работает, Трейс, — возразила я. Не хотелось, чтобы это звучало так, будто я уже потеряла всякую надежду и сдалась, но голос не слушался. — Мы связаны кровными узами.

— Да, но нет ничего невозможного. Даже этого кровососа можно победить, — убеждённо заявил Трейс. — Нужно только найти подходящее оружие.

— Всё намного сложнее, — возразила я, но не смогла закончить свою мысль.

Мне вспомнился прошлый раз, когда Трейс говорил нечто похожее. Много месяцев назад, после того, как Тейлор попала в больницу. Мы с Трейсом тогда были вместе, в наших отношениях царила идиллия. Он говорил так, словно у него уже есть решение, словно он знал способ разорвать связь. Но я так и не узнала его план, доступ к нему заблокирован наряду со всеми остальными воспоминаниями.

Да и много воды уже утекло. Тогда Доминик не значил для меня так много, как сейчас.

— Я не хочу, чтобы ты его уничтожал, — тихо призналась я, отводя взгляд.

Его глаза, видящие меня насквозь, впились в моё лицо.

— Потому что у тебя всё ещё остались чувства к нему.

Напряжённый кивок — это всё, на что мне хватило сил.

— Ну, подождём, когда ты разлюбишь его окончательно, — сухо предложил он; его обычно завораживающие глаза как-то пугающе сверкнули. — И вместе вонзим кол в его сердце.

— Очень смешно, — ответила я, хоть и догадывалась, что он вовсе не шутит. — Будь всё так просто, я бы не оказалась сейчас здесь.

— Да уж, наверное, — произнёс он, вновь скользя изучающим взглядом по цепям. — Но, возможно, до этого всё дойдёт, если за ночь мы так и не найдём способ вывести тебя из-под его внушения.

Я нахмурилась. Он прав. Мы не можем просто стоять так до бесконечности.

— Не то чтобы я против, — продолжил он, вновь посмотрев мне в глаза. Игривый блеск выдавал его лёгкий флирт. — Но кому-то из нас рано или поздно понадобится в туалет.

Я снова засмеялась и просияла, чувствуя благодарность за то, что он пытается отвлечь меня, пока я пребываю в столь отвратительном состоянии.

— Спасибо, что пришёл, — сказала я, чувствуя, как гулко бьётся сердце, когда он смотрит прямо на меня своими проникновенными, выразительными глазами. — Не думаю, что я пережила ещё хоть час, если бы не ты.

— Я всегда приду к тебе, Джемма, — пообещал он едва слышным шёпотом только между нами. — Всегда.