Циани. Полное издание

«Он ещё и извиняется», — мысленно усмехнулась Аня.

Рукавом дублёнки она промокнула испарину на лбу. С каждым пройденным километром настроение улучшалось. Стоило обогнуть очередной валун, как за ним открывался новый живописный пейзаж: укрытая снегом долина, чёрные скалы или покрытый ледяной коркой ручей.

Аня не выдержала и достала телефон.

— Сфотографируемся? На память?

Эдвард нахмурился, явно не понимая, чего от него хотят.

— Можете подъехать сзади? Пока я разверну свою лошадь, полдня пройдёт.

Эдвард послушно направил коня к ней.

— Ещё ближе. Наклонитесь…

Аня вытянула руку и запечатлела собственную счастливую физиономию и вытянувшееся от удивления лицо Эдварда.

— Давайте лучше видео.

Она переключила режим.

— Маша, надеюсь, это достаточное оправдание: я вообще не знаю, где я! Но ты только посмотри, какие здесь виды!

Аня перевела камеру на Эдварда и громко рассмеялась над собственной шуткой. Марине тоже покажет, как только вернётся домой.

Эдвард потянулся к телефону. Аня дёрнулась прочь так резко, что потеряла равновесие и едва не свалилась с лошади. Весёлость и беззаботность как рукой сняло. Эдвард тут же отстранился и поднял руки.

— Я вас не трону. Хотел понять, что именно делает этот артефакт.

Смущённая собственной реакцией, Аня опустила голову.

— Извините. Смотрите.

Она сама протянула ему телефон и запустила только что снятое видео. Из динамика зазвучал её голос: «Маша, надеюсь, это достаточное оправдание: я вообще не знаю, где я!..»

Эдвард смотрел на экран, нахмурившись, и Аня почувствовала внутреннее ликование — почти гордость. Ей удалось удивить идеального Эдварда Стоунфилда.

— Он снимает видео, фотографирует, проигрывает музыку, считает… Много чего умеет.

Аня открыла плеер и выбрала плейлист «Чтобы сосредоточиться». Из динамика полилась «Фантазия-экспромт» Шопена.

Снег слепил глаза, но Аня не отводила взгляда от спокойного лица напротив, наслаждаясь замешательством Эдварда. Звуки фортепиано разливались по ущелью, вплетались в свист ветра и скрип веток, то заглушали крики тёмных птиц на камнях, то почти тонули в них.

Вдруг порыв ветра подхватил челку Эдварда и растрепал её. Русые волосы казались мягкими — девушке захотелось дотронуться, чтобы проверить.

Аня закашлялась.

Остановила музыку и выключила телефон. Батарею нужно было беречь.

— Это очень красиво…

Эдвард теперь смотрел на неё совсем иначе.

— Так откуда вы?

— В моём мире на небе всегда только одно солнце. — Аня пожала плечами. Она не знала, как объяснить понятнее. — Я не отсюда.

— Тогда откуда вы знаете моё имя?

Аня крепче сжала поводья. Выдавать Фиону не хотелось: кто знает, чем для неё могло обернуться это признание. Ничего убедительнее Аня не придумала и буркнула:

— Все о вас говорят. О том, какой вы идеальный…

Покраснев до ушей, она неумело дёрнула поводья. Лошадь тронулась с места. Эдвард направил коня следом и вскоре поравнялся с ней.

Он не стал уточнять, кто именно о нём говорил. Не настаивал на продолжении разговора. Просто ехал рядом — молчаливый, прямой и непоколебимый, как чёрные скалы вокруг.

Как Аня ни силилась удержать позитивный настрой, с приближением к храму тревожные мысли всё-таки нагнали её. Что, если никакого телепорта там нет? Если она действительно не сможет его активировать, как говорил Блэквуд? А если Стоунфилд сможет — но не захочет сделать это для неё?

Оглушить идеального мужика кочергой и сбежать? Она даже помнила, где та лежала: в нише у камина в малом зале. Но сбежать куда?

От этих мыслей сердце то замирало, то срывалось в скачку. Аня снова теряла ритм, путалась в поводьях и тормозила лошадь. Хотелось развернуться, вообще ничего не проверять — лишь бы не разочароваться.

Так она когда-то возвращалась из школы: медленно, не зная, кто сегодня ждёт дома — «добрая мама» или та, что превращалась в нечто. А может, придётся сидеть под дверью, потому что про неё снова забыли.

Изменить ничего было нельзя. Оставалось только тянуть время и рассматривать причудливые узоры ветвей — так долго и внимательно, что некоторые Аня помнила до сих пор.

Когда уже перед самым закатом из-за скал проступили очертания храма, она вздрогнула. До этой минуты какая-то часть Ани всё ещё не верила, что это место существует на самом деле.

Но тёмное каменное здание никуда не исчезло. Перед входом чернели три человеческих силуэта.

Аня невольно натянула поводья. Лошадь замедлила шаг. Эдвард ехал немного позади, сверяясь со своими приборами. Он сразу заметил её нерешительность, убрал инструменты и вывел коня вперёд.

С каждым шагом сердце Ани пропускало удар. Ошибки быть не могло: у храма стояли охотники.

— А вы кто такие будете? — пробасил бородатый мужчина и выставил перед собой топор.

Эдвард не ответил. Спрыгнул с лошади, сделал несколько шагов вперёд и огляделся. Вдруг его правая нога глубоко провалилась в снег. Аня вздрогнула. Сам Эдвард — нет. Он неторопливо выбрался, отряхнул сапог и подошёл ближе.

Кровь отхлынула от Аниного лица. Один из охотников уставился прямо на неё и скалился в улыбке.

— Анна, езжайте ближе к храму.

Эдвард едва обернулся и встал между девушкой и тремя мужчинами.

— Беглянка! Давно не виделись! — бородач шагнул к ней.

Аня забыла, как управлять руками. Поводья выскользнули из пальцев и упали на шею лошади. Арсин предупреждал: если о побеге узнают, её ждёт смертная казнь.

— Вы ошиблись, я вас не знаю… — промямлила она.

— Пытаешься скрыть преступление? — прохрипел высокий охотник у него за спиной. — Ведьма.

Вот теперь Эдвард обернулся. Аня впилась взглядом в его лицо, изо всех сил стараясь казаться спокойной. Но поняла сразу: Стоунфилд всё понял.

Способность двигаться вернулась мгновенно. Аня схватила поводья, ударила лошадь пятками в бока — и та сорвалась с места.

Но далеко уехать не удалось. У самых ворот храма лошадь шарахнулась и прыгнула вбок — и Аня вылетела из седла.

Снова этот проклятый снег. Снова она ползла по нему прочь от мужчин.

— Стоять!

Аня невольно обернулась.

Крикнул Эдвард. Он стоял невозмутимый, заложив руки за спину, но смотрел не на неё — на бородача, который оказался ближе всех.