Страница 25 из 33
Аня всё ещё сидела на кровати, за закрытой решётчатой дверью. Мужчина приблизился, но открывать камеру не торопился.
— Вы старше, чем я надеялся.
Аня хлопнула ресницами. Потом моргнула ещё раз.
— Мне нужно в туалет, — сухо сказала она.
Мужчина замер. Складка у его рта дёрнулась.
— Вы никогда не будете меня перебивать.
Он не повысил голоса, но у Ани холодно сжалось в груди. Мужчина посмотрел в угол камеры — на ведро, которое девушка когда-то пообещала сжечь.
«А у вас тоже есть юмор», — горько подумала Аня, но открывать рот благоразумно не стала.
— Сегодня уже поздно. Мы поговорим утром. Доброй ночи, сестра.
Несколько часов Аня провела одна. Она ещё не спала, когда глубокой ночью в допросную крадучись вошёл Патрик. Перед этим он, как всегда, постучал. Брат-Хранитель отвёл её в уборную. Всё в нём — лицо, движения рук, даже то, как он придерживал дверь, — выдавало страх. Патрик, обычно сиявший добротой и спокойствием, теперь словно съёжился под невидимой тяжестью. Его тёмное волнение передалось Ане. Она долго не могла сомкнуть глаз и уснула лишь под утро.
Разбудило её ощущение чужого взгляда. Сознание вернулось резко, словно от толчка. За решёткой, за столом для допросов, сидел наместник. Он бесстрастно смотрел прямо на Аню и даже не моргнул, когда она резко села на кровати. Ночью девушка дала себе слово: не лезть на рожон. Не спорить, не дерзить, не провоцировать. Но держать эту клятву оказалось сложно, когда тебя застали вот так — во сне, беззащитную, в запертой клетке. Волновало только одно: как незаметно достать вилку?
Аня молчала. Наместник — тоже. Дверь допросной тихо отворилась, и в комнату вошёл Патрик. Он не поднял глаз и даже не взглянул на девушку. В руках Брат-Хранитель держал глиняный стакан, наполненный до краёв. Аня сразу поняла, что это. То самое лекарство, которое пьют все женщины. То, о котором предупреждала Фиона. Патрик поставил стакан на стол перед наместником и поспешно вышел. Только тогда мужчина поднялся из-за стола. Будто огромный зверь, который долго сидел в засаде. Его голос прозвучал так же безжизненно, как накануне:
— Вчера я не представился. Я — Наместник этого города. Бартиус Сияющий.
Аня хмыкнула — не успела сдержаться. Жук снова перевёл буквально. Фамилия «Сияющий» звучала абсурдно в сочетании с внешностью священника. Бартиус не изменился в лице. Может, не услышал? Он подошёл к решётке, достал ключ и, не глядя на Аню, повернул его в замке. Затем вернулся к столу и взял стакан. Все движения — точные, механические. Спина идеально прямая. Аня не шевельнулась. Так и осталась сидеть на кровати.
Мужчина поднёс стакан к её губам. Так, словно она должна была пить из его рук. Как подопытная. Как животное. Всё происходило в полной тишине.
— Я… я не уверена, что мне стоит это пить… Возможно, это… неуместно…
Аня попыталась отодвинуть стакан. Но едва её пальцы коснулись глиняного края, Бартиус дёрнулся. Он схватил девушку за волосы на затылке и рывком запрокинул ей голову так, что хрустнула шея. Холодный край стакана упёрся в зубы. Он собирался влить лекарство силой. Всё внутри оборвалось — страх, унижение, ужас. И где-то под ними вспыхнул гнев.
«Нет!» — зазвенело в голове.
Мир взорвался.
Вспышка ослепила комнату, словно кто-то ударил по воздуху молотом из света. Бартиуса швырнуло прочь. Он вылетел из камеры и врезался в каменную стену допросной. Стакан разлетелся в пыль. Кровать перевернулась. Окошко над столом треснуло, стекло выбило наружу. Ведро в углу пылало синим пламенем.
Аня сама не поняла, как оказалась на корточках посреди камеры. Пальцы упирались в каменный пол. Тело наполнил восторг от собственной мощи — пьянящее ощущение полной неуязвимости. Живительная энергия разлилась по мышцам — хмельная, безграничная — и тут же погасла, оставив после себя лишь слабость. Аня прижалась спиной к стене, чтобы не упасть. Руки задрожали.
На мгновение воцарилась тишина. Такая бывает сразу после удара грома.
Потом в коридоре загрохотали шаги. В дверях появился Патрик и замер, побледнев. Его взгляд заметался по комнате: выбитое окно, пылающее ведро, перевёрнутая кровать… Аня на полу.
— Единый… — прошептал он.
Наместник медленно шевельнулся, и Патрик бросился ему на помощь. Бартиус не смог сразу подняться. Грудь болезненно вздымалась, в дыхании слышался хрип. Но на лице заиграла довольная улыбка.
— Герцог был прав, Патрик, — выдохнул наместник, с трудом опираясь на стену. — Она — редкость.
Бартиус наконец выпрямился и отряхнул рукав, словно падение было мелкой, пусть и болезненной неприятностью. Патрик отпустил его локоть.
— А лекарство? Мне… принести ещё? — глухо спросил он.
Мужчина посмотрел на Аню тяжёлым, оценивающим взглядом. Улыбка стала шире.
— Ты же слышал, — произнёс он почти ласково. — Моя невеста не хочет лекарства. Позволим ей это… пока.
Он приблизился к Патрику и добавил:
— Формально она ещё не подданная Империи… пока что.
Глава 8. Реликвия
Уже месяц Эдвард бродил по унылым северным городкам — таким безликим, что казалось, их вырезали из одного и того же серого камня. Каждое утро он подъезжал к новой управе, каждый вечер — писал отчёты. А ещё — письма Софии и записки Мире. Дни его были одинаково пустыми, холодными и бесполезными.
За хребтом Люци Гёхта почти никогда не работали артефакты телепортации, разве что на совсем небольшие расстояния. Маги объясняли это «аномальными потоками», но местные знали лучше: мир здесь сжимался и растягивался сам по себе, будто дышал. Приходилось всё время быть в седле, менять лошадей через каждые два поселения, мёрзнуть в пути, питаться тем, что здесь называли едой. Хуже еды — только местные манеры. Наместники больше походили на усталых военных, чем на священников. Они рявкали вместо приветствия, отдавали приказы там, где стоило пастырски говорить о вере. Дисциплина, отчёты, караулы — вот чем жили северные управления. Но оно и понятно: набеги варваров происходили здесь так же регулярно, как дожди и снегопады.
Эдварда все эти подробности мало волновали. Официально он приехал по приказу Верховной Канцелярии — проверить работу городских управ. Но главная задача была другой: выяснить причину магической вспышки, которую за тысячи километров отсюда почувствовали сильнейшие маги Империи. Пока в отчётах городков — тишина. Ни одного упоминания, ни намёка на столь масштабное происшествие.