Страница 21 из 33
Все эти «игры», все эти «смешные» решения больше не работали. Боль не слабела. Пустота не заполнялась.
Когда очередная бутылка опустела, Генри швырнул её в стену и пошёл туда, где не был десять лет.
Домой.
Кладбище счастливых воспоминаний и страшных откровений. Место, где сегодня, прямо в день смерти собственной дочери, его отец устроил бал.
Рука сама поднялась и постучала в массивную дверь. Генри не хватило смелости просто открыть её, хотя в кармане лежал собственный ключ. Он стоял и тяжело дышал, словно только что поднялся на гору.
Дверь распахнулась.
— Господин Генри?.. — дворецкий побледнел, будто перед ним появился призрак. — Бал закончился несколько часов назад…
Генри молча оттолкнул его плечом и прошёл внутрь. Половицы тихо застонали под его шагами. Дом казался чужим, холодным, вычищенным до стерильности.
— Он где?
— В кабинете, господин. Но…
Генри уже не слушал. Пошёл наверх. Каждая ступень будто пыталась вернуть его назад. К горлу подкатывала тошнота, но он вцепился в перила и продолжил подниматься.
Дверь кабинета была приоткрыта.
— Отец… — Голос Генри хрипел. — Я пришёл сказать тебе… Я всё расскажу. Всё как было.
Он с силой толкнул дверь. Стол лежал на боку. Чернила растеклись по полу чёрной лужей, вокруг в беспорядке валялись книги. Отец полулежал в кресле. Голова свесилась набок, открытые глаза смотрели в пустоту. Кожа уже серела.
— Нет…
Генри подошёл ближе. Медленно, словно всё ещё надеялся, что пьяный разум обманывает его. Но тело не исчезло.
Он прижал пальцы к шее отца. Холодная кожа. Никакого пульса. Генри попытался поправить его голову — та снова безвольно откинулась набок.
— Нет!
Крик прокатился по всему дому. Почти сразу в коридоре застучали быстрые шаги. На пороге застыла женщина. Тёмные волосы спутались, среди прядей серебрилась седина, испуганные карие глаза казались огромными. В её лице так явно проступали черты Генри, что даже сейчас сходство ударило его.
Мать прижала ладонь к губам.
— Генри?..
Десять лет назад он исчез из её жизни. Генри думал, она ненавидит его. Но в её глазах сменяли друг друга неверие, облегчение и боль. Кива Мэлфой сделала осторожный шаг к сыну, словно боялась его спугнуть.
— Генри, мой мальчик…
А он стоял, не в силах даже выдохнуть, над телом отца, которого пришёл обличить, возможно, даже наказать. Но нашёл его убитым.
Глава 7. Невеста исполняет обещанное
Почти месяц Аня жила в здании управы, словно бродячая кошка, которую зачем-то приютили: она забилась в угол и не собиралась выходить.
В первый же вечер после побега Аню начало знобить. Она укуталась в одеяло и уснула, надеясь, что всё обойдётся, но среди ночи проснулась в поту. Три дня она почти не вставала с постели. Сон то утаскивал её в липкую темноту, то отпускал на несколько мучительных минут. Тогда Аня открывала глаза, не сразу узнавала решётку, стены, тусклый свет в коридоре — и снова проваливалась в беспамятство.
— Это всё дырявый ботинок… — бормотала она Патрику, но прекрасно понимала: дело вовсе не в нём.
Она больше не знала, что делать.
Брат-Хранитель несколько ночей дежурил возле её клетки, прикладывал ко лбу холодные полотенца, приносил свежезаваренный чай из лекарственных трав, менял простыни и одеяла. Его доброта, его перепуганные глаза казались насмешкой. Ане хотелось, чтобы Патрик просто исчез. Растворился в воздухе вместе с проклятой Империей.
Империя, казалось, тоже была не рада Ане: землетрясения продолжались, и с каждым разом толчки становились дольше и ощутимее. Патрик относился к ним куда серьёзнее Арсина.
— Единый гневается, — шептал он после каждого толчка и делал странное движение, словно растирал между указательным и большим пальцами невидимую бумажку. Оказалось, здесь так обращались к Единому.
Даже когда жар отступил и Аня снова смогла ходить, она не спешила осматривать управу. Арсин больше не запирал ни клетку, ни допросную, но первую неделю Аня выходила только в туалет и душ. Держалась поближе к стене и торопливо возвращалась обратно. Иногда её взгляд невольно скользил в противоположный конец коридора — туда, где начиналась лестница. Аня каждый раз вздрагивала и отводила глаза.
— Начнём с теории, — выдохнула она однажды утром и в тот же день попросила у Патрика книги. Тот так обрадовался, будто девушка наконец согласилась спасти душу, и принялся таскать ей религиозные трактаты — один толще и запутаннее другого. Ничего полезнее в здании управы почти не нашлось: полки заполняли жития, толкования, сборники проповедей и древние мифы.
Но Переговорщик всё ещё работал плохо. Даже печатные буквы Аня разбирала кое-как. Она медленно водила пальцем по строчкам, складывала слова по слогам. На коротенькую легенду о Карусе ушло два дня.
Наконец Аня с раздражением захлопнула книгу. Так она ничего не узнает. Придётся выходить на разведку.
С этого дня девушка начала изучать управу. Заглянула в каждый кабинет, подсобку и кухню. Готовили здесь на печи, только вместо топки с дровами внутри мерцали красные кристаллы. После этого Аня добралась до водонагревателя и разобрала его. Там тоже обнаружился пульсирующий камень. Стоило Ане прикоснуться к нему, как кристалл вспыхнул ярче. Собрать водонагреватель обратно не получилось. Аня закрыла кладовку, сделала вид, что вовсе не заглядывала туда. Правда, самой целую неделю пришлось мыться в ледяной воде, пока Братья заметили поломку.
После обеда девушка часто устраивалась с книгой на закрытой веранде с большими окнами и ловила редкие солнечные лучи. Вот и теперь она сидела в углу среди плетёных корзин, закутавшись в шерстяное одеяло. Книга давно лежала на коленях.
Взгляд девушки упёрся в окно, но она ничего не видела. Все эти дни после побега Аня не могла вызвать магию, словно её вовсе никогда и не было. Сколько бы ни гипнотизировала предметы, ни в груди, ни в пальцах не возникало даже слабого отклика.
Закатное зарево смешалось с красным сиянием кристаллов.
«Закат — он везде прекрасен», — подумала Аня и вдруг заметила, что с небом что-то не так. Она резко вскочила и побежала в кабинет, где недавно видела Патрика. Парень спал в кресле с книгой в руках.
— У вас что… два солнца?
Аня не стала щадить сон Брата-Хранителя.
— Три! — Патрик резко вскочил.