Страница 11 из 33
Аня задумчиво свернула дутую куртку. Из складок тут же высунулся рукав. Девушка выдохнула и развернула одежду, принялась складывать заново. Пальцы зацепились за рваный край на спине — видимо, куртка порвалась при бегстве от комиссара.
Аня замерла. Руки задрожали, и аккуратный свёрток распался у неё на коленях. Тогда она скомкала дутую ткань и швырнула в угол. Вскочила, провела руками по лицу и огляделась так, словно впервые видела комнату. Прошла от стены к двери. Обратно. Ещё раз.
Она не знала, где находится. Как сюда попала. Зачем её заперли.
И что случится, когда дверь откроется.
Глава 4. Вопросы без ответов.
Арсин шёл по узкому коридору так, будто нёс на плечах весь Целестис — или Городок Небесного Сияния, как перевёл его название испорченный Переговорщик.
Ближе к обеду госпожа Элени покинула варварку, а Патрик накормил заключённую плотным завтраком. Арсин понял: тянуть больше нельзя. Может быть, перед ним шпионка и уже давно следовало послать за подмогой в соседний город.
Уж слишком странными казались обстоятельства появления варварки. И слишком уж не походила ни на кого эта рыжеволосая дикарка.
Арсин замедлил шаг, перебирая в памяти детали. Чистая кожа — без шрамов, отметин, следов болезней, тяжёлой работы или долгого пути. Рыжие волосы, зелёные глаза — всё как у чистокровной флаци, потомка древнего народа, который когда-то правил этими землями.
И всё же девушка прибыла не из Империи. Она не замечала символ Единого — змею, кусающую собственный хвост. Смотрела мужчинам прямо в глаза, смеялась, не прикрывая рта, не пугалась чужих прикосновений. Не беженка из соседних земель. Не имперская женщина.
Арсин готовился к опросу упорно, честно, по всем правилам. Всю ночь просидел над пожелтевшими фолиантами в архиве управы: на возвращение комиссара он не рассчитывал, а значит, разбираться во всём предстояло самому. Вот только последний подобный допрос проводили двадцать лет назад, а описанные в книгах методы больше напоминали пытки.
Вообще беглецы из-за гор редко добирались именно сюда. И это разумно: зачем страждущим и измученным людям такой же страждущий и измученный край? В Целестис никто в здравом уме не стремился.
Когда темноволосый Брат-Хранитель неспешно открыл дверь в комнату, варварка недовольно заворчала, поднимаясь:
— Брат Патрик всегда предупреждает стуком.
— Учту, — холодно ответил Арсин.
Наглость задержанной обезоруживала. Он вошёл, прикрыл за собой дверь и отпер клетку. Затем указал дикарке на стул у стола, а сам занял место напротив.
— Я буду спрашивать и записывать ваши ответы. Не переживайте, никаких обвинений против вас нет. Пока.
Дикарка молча присела. Арсин с чрезвычайно серьёзным видом раскрыл тетрадь с пожелтевшими пергаментными листами.
— Ваше имя?
— Анна.
Арсин довольно кивнул и старательно вывел имя крупными буквами.
— Ваш род?
— Женский… — скривилась Анна.
— Второе имя, перешедшее вам от отца, — не смутившись, объяснил Арсин.
— А-а. Мне оно перешло от бабушки. Синичкина я.
Брат-Хранитель нахмурился.
— То есть Анна из рода Синичкина. — Арсин замешкался, не зная, как записать по буквам странное слово.
— Нет, правильнее будет Анна из рода Синичкиных. От слова «синица». Это птицы такие.
Девушка благодушно улыбнулась.
— При чём тут птицы?
На лбу Арсина выступил пот.
— А у вас нет птиц?
Анна с любопытством взглянула на маленькое окно, словно ожидала увидеть там ответ.
— Есть.
— Но синиц нет?
Арсин раздражённо вывел фамилию как сумел: «Синица».
— Дата рождения?
— Двадцать третьего октября тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
Арсин в отчаянии отложил перо. Он уставился на потолок, затем кивнул самому себе и задал вопрос иначе:
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
Услышав цифру, Арсин заговорил чуть почтительнее:
— Дети? Внуки?
Женщина напротив побледнела. Её зелёные глаза словно вспыхнули от возмущения. Оторвать от них взгляд оказалось сложно:
— Неважно!
— Ваша гильдия… То есть чем вы зарабатываете?
— Журналист ТВ.
Арсин снова отложил перо. Как записать это слово, он не знал.
Вздох. Брат-Хранитель деловито закрыл тетрадь, смазав записи, ведь чернила не успели высохнуть. Ничего важного он так и не записал.
Арсин поспешил из комнаты. Минуты через три опомнился уже в коридоре: вернулся и жестом попросил Анну пройти в камеру. Закрыл замок и кивнул дикарке, которая снова расположилась на лавочке:
— Я вернусь, Старшая сестра. С кем-нибудь более подходящим для допроса.
Теперь Арсин не стал медлить: спустился на первый этаж за пальто и сразу отправился в центр городка. Пусть Брат-Хранитель и немного узнал от чужестранки, кое-что он всё-таки понял.
Она старше и Патрика, и самого Арсина, а к старшим нужно проявлять уважение — пусть даже к женщине, пусть даже к варварке; она журналист — неизвестно, что это значит, но вдруг нечто магическое, а маги Империи нужны, даже женщины; она говорит странные вещи — возможно, потому что сумасшедшая, а возможно, потому что умнее Арсина.
— Тут нужно поделикатнее, — решил Брат-Хранитель.
Арсин всё ещё удивлялся совершенно неженскому поведению варварки. Выйдя из управы, он невольно присмотрелся к нескольким женщинам на улице. Те отошли с поклоном к стенам домов, освобождая ему дорогу.
Священный служитель удовлетворённо кивнул самому себе. Варварка определённо была либо невоспитанна, либо избалована высоким статусом. Сам Арсин вырос в классической имперской семье и впитал культуру, в которой женщины считались слабыми существами: ими следовало управлять, их следовало защищать даже от самих себя. Три века назад именно женщины навлекли на страну проклятие Единого — Синие кристаллы обратились в Красные, и остались лишь Лже-синие.
И всё же Арсин вырос на Севере, а здесь к слабому полу относились немного мягче. Например, только в здешних краях существовали Свободные — женщины старше тридцати лет, которые не вышли замуж и не собирались. Никто не имел права принудить Свободную к браку, если она заплатила государству Налог свободы. Арсин не раз размышлял, почему именно здесь, на Севере, стала возможна женская независимость. К собственному смущению, он пришёл к выводу, что нравственность и духовность ни при чём: просто северные женщины физически сильнее.