Ашмор. Письмо из прошлого

Глава 24. Больная мозоль

Бывает, что знаешь о запрете, о том, что нарушение навредит только тебе. Моя мама в таких случаях любила оседлать своего любимого конька и выдать что-то не в меру мудрое. «Назло бабушке отморожу себе уши», — проносится в голове её голос. Так и сейчас, вместо того, чтобы сделать простой гигиенический маникюр, я не удерживаюсь и начинаю срезать мозоли, возникшие от постоянных тренировок.

Здесь, по сравнению с обычным миром, девушки уделяют куда меньше внимания внешности. Мозоли, отросшая кутикула, всё это воспринимается как само собой разумеющееся. Важны способности, усердие, перспективы, а не мягкость кожи — по крайней мере на этапе обучения. Разве что Софи... Она исключение. С тех пор, как мы начали работать над экзаменационным амулетом, я стала замечать, сколь значимы для неё все эти мелочи: дыхательные упражнения, силовые тренировки и растяжка, ванна вечером, душ утром, крема, масла, окрашивание ногтей и прочий бесконечный уход. Постоянная попытка заземлиться, остаться в своём теле. С тех пор как Софи осторожно приоткрывает мне двери в лабиринты своих воспоминаний, моё отношение изменилось. Нет, мы не стали подругами, но причины её образа снежной королевы стали куда понятнее. Когда я подглядываю в щели её воспоминаний, то стараюсь не думать о том, что мой разум в этот момент беззащитен и, возможно, в этот миг она роется в моей голове. Поделиться переживанием на этот счёт или просто спросить совета мне не у кого. Артур, друг её детства, Дэвид, не-брат, суженый, защитник... Они не скажут правды. Про преподавателей и говорить смысла нет.

Со вздохом, я подцепляю самый край, кусочек желтоватой ороговевшей плоти на среднем пальце. Я не буду его срезать, только чуть чуть уберу...

Почему так всегда, ты знаешь, что какие-то вещи запрещены, но продолжаешь, продолжаешь и продолжаешь ковырять эту болячку?

Сейчас у меня выходит оправдать своё отшельничество в чужой комнате, прогул уроков, репетиторство личными тренировками, но, кажется, все знают, что я всего лишь избегаю встреч. Дэвид, в присутствии которого я теряю себя... Просто лжец. Артур, которого, кажется, я действительно полюбила, верен своей подруге. Все врут мне, даже когда говорят правду.

Я понимаю, что кутикула зачищена, и кончики щипцов сами подковыривают сухой бугорок на среднем пальце. Ровные полосы на жемчуге дались мне куда сложнее, чем все одиннадцать лет в школе и три года конспектов в универе... Кажется, когда лезвие почти щёлкнуло, врезаясь в мясо, в дверь постучали. Вздрогнув от глухого звука, я отдёргиваю руку, убирая щипцы в сторону.

— Войдите, — осторожно подаю голос. Странно, все свои обычно вламываются к Софи, как к себе домой. Прочие же потенциальные посетители знают, что в это время она всегда на тренировке.

— Привет, — в дверном проёме показывается белокурая голова. Артур.

— Привет, — я привстаю на кровати, — ты чего стучишь?

— Войду?

— Да, конечно! — поправляя волосы, кидаю взгляд в зеркало. Под глазами синяки, волосы спутаны. — Софи на тренировке...

— Я к тебе. Хоть и не уверен, что ты рада меня видеть. — Он входит и, мягко улыбаясь, берёт меня за руки. Пальцы Артура мягко скользят по моей коже, задерживаясь на ранках. — Знаешь, так не стоит делать. На самом деле я поэтому и зашёл. Софи упоминала, что ты могла перетрудиться. Как там ты называла это состояние?

— Словить гиперфиксацию?

— Да. Как ты?

— Нормально, — пожимаю я плечами, — паршиво, если честно.

— В общем, — Артур заныривает в карман и достаёт баночку, — это тебе.

— Семейная и дорогая? — Фыркаю, отталкивая дар. — Не надо.

— Там ничего такого. Просто хорошая мазь от мозолей. Мари, почему ты на меня зла? — Нежный бархатистый голос обволакивает меня, и в груди что-то сжимается в тугую пружину, готовую вырваться криком и слезами. Он склоняет голову, наблюдая за мной и отходит на полшага.

Я падаю на кровать и оглядываю комнату, рассматривая декор. Тяжелые шторы цвета заката обрамляют окно, в небе темнеют грозовые тучи... Лишь бы не встречаться с ним взглядом.

— Не на тебя. Точнее... И на тебя. И на себя. На всех. Мне сейчас паршиво, Артур. Не хочу об этом говорить.

— Присяду?

Не отрывая взгляда от окна, киваю. Мягко, почти невесомо, мужчина опускается рядом. Мне хочется, чтобы он обнял меня за плечи, как делал все эти месяцы, но он неподвижен и отстранён. Не выдержав, я прерываю молчание.

— Ну что? Ты же не просто так пришёл.

— Скажи, у нас всё? Между нами?

— Что? — Перевожу взгляд на него. — Артур, ты о чём?

— Между нами всё кончено? Ты съехала, избегаешь меня. Игнорируешь занятия. Я не понимаю, что с тобой.

— Послушай... Я думала, что могу доверять хотя бы тебе, но я одна. И я не хочу тебя обижать, но...— Придвигаясь, улавливаю такой знакомый, ставший родным аромат и втягиваю его ноздрями, чтобы лучше запомнить. Обхватываю парня со спины, так, как прежде он обнимал меня — и, утыкаясь в шею, шепчу. — Нет... Не знаю. Просто я не понимаю, как жить и что делать дальше.

— Попробуй проговорить, что тебя тревожит. Может, всё не так сложно? В голове, знаешь, — Артур словно раскручивает в руках мяч, иллюстрируя слова. — Оно крутится, нагнетается, а начнёшь проговаривать, клубок и раскручивается. Можешь начать с недоверия ко мне... Или с любой другой темы.

— Думаешь? Есть вещи... — Замолкаю, собираясь с мыслями. — Например, ты же помнишь про задание профессора Браун? К экзамену...

— Конечно, — Артур мягко сжимает мои ладони и тянется за баночкой. Набрав бесцветный гель, едва касаясь, наносит мне на кожу мгновенно впитывающуюся суспензию. Лёгкое жжение сменяется ледянящим холодком, мгновенно успокаивая истерзанные пальцы.

— В общем... Софи, как ты знаешь, согласилась помочь. И мы начали работать. Она открыла некоторые воспоминания. Рассказала о своих истинных способностях, о которых ты и не думал упоминуть, — я чувствую, как мой голос срывается на верхние ноты. — Она показала...

— Так, — мужчина перебивает меня, оборачиваясь, и слегка задевает мой нос своим. — Холодная. И?

«И мокрая», так он раньше говорил, проходясь кончиком языка по моему носу. Я верещала, но мне это нравилось это дурачество... Сейчас он так не сделал. Отстранился.

— Она показала мне кольцо, щит. Воспоминания, связанные с тем, как ты о ней заботился, переделывал этот артефакт, хранил тайну... И некоторые другие воспоминания...

— Когда она тебе это показала? — голос Артура стал непривычно резким.

— В день, когда... Я осталась здесь.