Страница 14 из 20
Глава 12
Мы возвращаемся в предбанник, завернувшись в свежие полотенца - мягкие, теплые, пахнущие стиркой и легким ароматом хвои. Тело все еще гудит от недавнего жара парилки, кожа розовая, чувствительная, каждая капелька пота кажется маленькой искрой. Воздух здесь прохладнее, но все равно густой, пропитанный паром и чем-то еще - предвкушением, которое витает между нами, как невидимый дым.
Дима разливает шампанское снова - бутылка шипит, пузырьки взлетают вверх серебряными нитями. Смех звенит легко, заразительно: Тим рассказывает какую-то глупую шутку про свой «боярский» характер, и я смеюсь, откидывая голову назад, чувствуя, как влажные пряди волос липнут к шее. Все кажется таким простым, таким правильным - будто мы знаем друг друга не часы, а годы.
Я сажусь на широкую лавку между Тимом и Кириллом. Их тела близко - слишком близко, чтобы это было случайно. Колено Тима прижимается к моему левому бедру, теплое, твердое, и я ощущаю это касание каждой клеточкой. Колено Кирилла - справа, чуть выше, и его кожа кажется еще горячее, будто он только что вышел из самой глубины парилки. Я сижу неподвижно, но внутри все трепещет: два источника тепла по бокам, и я - между ними, как в сладком капкане. Полотенце на мне чуть сползает с плеча, обнажая ключицу, и я не поправляю его - пусть смотрят. Пусть чувствуют то же, что чувствую я.
Тим наклоняется ко мне медленно, его дыхание сначала касается уха, потом скользит ниже, к шее. Губы едва-едва прикасаются к коже - легкий, пробный поцелуй, почти невесомый, но от него по телу разливается волна жара, такая сильная, что я невольно втягиваю воздух. Его губы теплые, чуть влажные, и он шепчет прямо в эту точку, где пульсирует вена:
- Ты - наше лучшее открытие года, Ксю...
Голос низкий, хрипловатый от шампанского и желания, и эти слова проникают глубже, чем прикосновение. Я поворачиваюсь к нему - медленно, словно в замедленной сьемке, - и наши губы встречаются. Поцелуй начинается легким, пробным: просто касание, мягкое давление, но почти сразу становится полным жара. Его губы раскрываются, язык скользит по моему, нежно, но настойчиво, пробует вкус, дразнит. Я отвечаю, пальцы сами тянутся к его шее, переплетаются в волосах. Внутри все сжимается сладко, желание вспыхивает заново, пульсирует внизу живота, заставляет бедра невольно сжаться.
Кирилл наблюдает - я чувствую его взгляд на себе, тяжелый, темный, полный того же огня. Он не говорит ни слова, но его рука медленно, уверенно ложится мне на талию - пальцы скользят по коже под полотенцем, обхватывают нежно, но властно, притягивая чуть ближе к себе.
Я едва успеваю выдохнуть после поцелуя с Тимом, как Дима тихо поднимается, бросает на нас мягкий, понимающий взгляд и говорит низким, спокойным голосом:
- Пойду покурю на террасу. Свежий воздух зовет.
Дверь предбанника закрывается за ним с легким щелчком, и в помещении сразу становится гуще воздух, теплее тишина. Только далекое потрескивание дров, наше дыхание и биение моего сердца, такое громкое, что кажется, они оба его слышат.
Теперь нас трое. Я сижу между Тимом и Кириллом, и их близость обволакивает меня, как плотный, горячий шелк. Нет больше спокойного Димы - только два мужских тела, два разных огня, и я между ними, дрожащая, готовая гореть.
Тим поворачивается ко мне первым. Его губы снова находят мою шею - не целуют сразу, а сначала просто дышат на кожу, горячо, влажно, заставляя каждый волосок встать дыбом. Потом легкий, едва уловимый поцелуй под ухом, там, где пульс бьется часто-часто. Я вздрагиваю, и он чувствует это - улыбается мне в кожу, тихо выдыхает мое имя:
Ксю...
В этом звуке столько нежности и голода одновременно, что у меня внутри все сладко сжимается.
В тот же миг Кирилл берет мое лицо в ладонь - большой палец медленно проводит по нижней губе, чуть надавливает, заставляя приоткрыть рот. Его взгляд темный, тяжелый, как ночное небо перед грозой. Он не спрашивает разрешения - просто наклоняется и целует меня глубоко, медленно, владея поцелуем полностью. Его язык скользит по моему, исследует, требует ответа, и я отдаюсь этому ритму, растворяюсь в нем. Вкус его губ - чуть горьковатый от шампанского, теплый, мужской, заставляющий голову кружиться.
Я закрываю глаза. Мир сужается до ощущений.
Руки Тима - легкие, игривые, но уже настойчивые: одна скользит по моему бедру вверх, пальцы рисуют круги на внутренней стороне, все ближе к тому месту, где уже все горит и ноет от желания. Другая рука обхватывает меня за талию сзади, притягивает к себе, и я чувствую, как его грудь прижимается к моей спине, как твердость под полотенцем упирается в меня. Он целует шею жадно, открытым ртом, иногда слегка прикусывает мочку уха, и каждый раз от этого по телу пробегает сладкая дрожь, как электрический разряд.
Кирилл целует иначе - глубоко, уверенно, почти властно. Его ладонь лежит на моей шее, большой палец гладит ямку у основания горла, потом медленно спускается ниже, к ключице, к краю полотенца. Он не торопится раздеть меня - просто ласкает через ткань, сжимает грудь, и я тихо стону ему в рот, выгибаясь навстречу. Вторая его рука находит мою руку, переплетает пальцы, сжимает - якорь, который говорит: ты моя, хотя бы на эту ночь.
Два огненных темперамента.
Тим - как пламя: быстрое, яркое, дразнящее, он хочет играть, хочет слышать мои вздохи, хочет, чтобы я смеялась и стонала одновременно
Кирилл - как глубокая вода: медленный, мощный, он берет без слов, но так, что я сама хочу отдаться полностью.
Я поворачиваюсь то к одному, то к другому - целую Тима жадно, с улыбкой на губах, кусая его нижнюю губу; потом Кирилла - подчиняясь, открываясь, позволяя ему вести. Полотенце на мне уже почти не держится, сползает, обнажая грудь, и их руки тут же оказываются там - теплые, уверенные, ласкающие, сжимающие, круговыми движениями доводящие до сладкой боли.
Я чувствую, как оба они уже на пределе - дыхание тяжелое, тела напряжены, полотенца едва удерживаются. Мои собственные бедра дрожат, между ног все влажно и горячо, и я уже не могу сидеть спокойно - прижимаюсь то к одному, то к другому, ищу большего контакта, большего тепла.
Внутри - только желание. Чистое, без мыслей, без сомнений. Только ощущение их рук, губ, дыхания на моей коже. Только этот момент, когда я - желанная, любимая, живая - между двумя мужчинами, которые хотят меня так же сильно, как я их.
И я позволяю этому жару расти, позволяю телам сплетаться все теснее, позволяю себе тонуть в этом сладком, бесконечном танце