Страница 11 из 20
Глава 10
Пар сгущается вокруг нас густыми, белыми клубами, словно мы в каком-то интимном коконе, где мир снаружи перестает существовать. Тела блестят от пота - капельки стекают по коже, как жемчужины, делая все вокруг еще более чувственным, первобытным. Жар бани пульсирует в воздухе, смешиваясь с ароматом березы и эвкалипта, и я чувствую, как моя кожа розовеет, становится такой чувствительной, что даже легкий сквозняк от двери кажется лаской.
Тим смотрит на меня с той своей озорной улыбкой, глаза его искрятся, как шампанское в бокале. Он наклоняется ближе, и я ощущаю тепло его дыхания на своей щеке.
Давай, помассирую тебе спинку веником, предлагает он низким, игривым голосом, в котором сквозит намек на что-то большее. - Расслабишься по-настоящему. А то Новый год время чудес, а ты все еще напряжена. Я обещаю, мои руки знают, как сделать так, чтобы ты... забыла обо всем.
Его слова висят в воздухе, сладкие и двусмысленные, и я чувствую, как внутри что-то сжимается от предвкушения. «Он намекает? - мелькает мысль. - Или это шампанское играет со мной?» Но я киваю, медленно, чувствуя прилив смелости. Ложусь на полку животом вниз, шелк пижамки скользит по телу, и я устраиваюсь поудобнее, подложив руки под щеку. Дерево теплое, гладкое под кожей, и я закрываю глаза, отдаваясь моменту.
Тим берет веник - пушистый, ароматный - и начинает мягко хлопать им по моей спине.
Сначала легкие шлепки, но потом он прижимает сильнее, и листья веника скользят по коже, оставляя жгучие следы. Его свободная рука ложится мне на плечо - сильная, но такая нежная, пальцы медленно разминают мышцы, круговыми движениями, углубляясь в напряженные узлы. Я вздыхаю, чувствуя, как тело тает под его прикосновениями, мускулы расслабляются один за другим, но внутри разгорается огонь - не от печки, а от него. От того, как его пальцы иногда соскальзывают ниже, к пояснице, почти касаясь края шортиков.
Кирилл сидит напротив, наблюдает молча, взгляд его тяжелый, но я едва замечаю - весь мой мир сейчас в руках Тима. Дима подливает воду на раскаленные камни, пар вздымается новой волной, обволакивая нас, делая воздух еще гуще, еще интимнее.
Прикосновения Тима становятся смелее, увереннее. Он откладывает веник в сторону и теперь работает только руками - пальцы пробегают по моему позвоночнику, от шеи вниз, медленно, как будто рисуют невидимый узор. Каждый сантиметр кожи оживает под ними: вот он нажимает на лопатки, и я выгибаюсь чуть, издавая тихий стон, который не могу сдержать. Его ладони скользят ниже, к талии, и вдруг - о боже - он позволяет себе больше: пальцы забираются под край пижамки, гладят бока, почти касаются ребер, а потом спускаются к бедрам, сжимая мягко, но настойчиво. Это не просто массаж - это ласка, сладкая, дразнящая. Он полапывает меня - не грубо, а нежно, как будто пробует на вкус, и я чувствую, как его дыхание учащается, становится горячим на моей шее.
«Что он делает? - думаю я, кусая губу, чтобы не застонать громче. - Это так... неправильно.
И так правильно». Желание пульсирует внутри, разливается по венам, как жидкий огонь, собирается внизу живота, заставляя бедра невольно сжиматься. Его пальцы теперь на моих ягодицах - легкое сжатие, поглаживание, и он шепчет, наклоняясь ближе:
- Ты такая отзывчивая, Ксю... Твоя кожа горит. Представь, что еще я мог бы сделать, чтобы разжечь этот огонь посильнее. Ночь длинная, и мы никуда не спешим.
Его слова - чистый намек, сладкий яд, и я краснею, но не отстраняюсь. Наоборот, тело само подается навстречу его рукам, желая больше.
Спустя несколько минут - или часов - моя спина уже горит от веника, кожа жжет приятным теплом, и Тим помогает мне встать. Его руки на моих плечах, он подтягивает меня вверх, и я сажусь, поворачиваюсь к нему лицом. Глаза встречаются его зрачки расширены, губы приоткрыты, и взгляд такой голодный, что у меня дыхание перехватывает. А потом мой взгляд скользит ниже - полотенце на его бедрах натянуто, и под ним ясно видно его желание: выпуклость, напряженная, не скрываемая. Я сглатываю, чувствуя, как жар приливает к щекам, к груди, и внутри все трепещет от смеси стыда и возбуждения.
«Он хочет меня, - думаю я, не в силах отвести глаз. - И я... я тоже».
«Он хочет меня, - думаю я, не в силах отвести глаз. - И я... я тоже».
Эта мысль вспыхивает молнией, пронизывая все тело электрическим током, от корней волос до кончиков пальцев ног. Я быстро отвожу взгляд, чувствуя, как щеки заливает румянец, жарче, чем от бани, но Тим уже поймал меня - его рука нежно, но твердо берет за подбородок, поворачивает лицо обратно. Глаза его темные, полные огня, и он наклоняется так близко, что наши дыхания смешиваются в пропареном воздухе.
КСЮ….. - шепчет он хрипло, голос дрожит от напряжения, низкий и вибрирующий, как басовая струна. - Я давно так не сходил с ума. Всего за пару часов. Ты... ты разожгла во мне пожар.
Слова обжигают, сладкие и опасные, и я не успеваю ни подумать, ни ответить: его губы впиваются в мои с такой страстью, будто он ждал этого всю жизнь. Поцелуй развязный, жадный - его язык вторгается, танцует с моим, пробует на вкус шампанское и соль пота. Я отвечаю с той же яростью, пальцы впиваются в его мокрые волосы, тяну ближе, тело само прижимается к нему. Вкус его губ - смесь дыма от печки и мужского мускуса - кружит голову, заставляет забыть обо всем.
Мы целуемся как сумасшедшие, руки блуждают: мои - по его широкой спине, его по Моим бедрам, сжимая, лаская через тонкий шелк.
Он отрывается на миг, лоб прижат к моему, дыхание тяжелое, прерывистое, как после бега.
Отпусти все, Ксю, - шепчет он, его пальцы скользят под рубашку пижамки, гладят кожу живота, вызывая дрожь.
- Отпусти эту ночь, этот Новый год. Этот секс... он ничего не будет значить. Просто удовольствие. Просто мы. Никто не узнает, никто не осудит. Давай просто почувствуем.
Его слова - как разрешение, которого я ждала. Я киваю, губы касаются его шеи, целую соленую кожу, и внутри все тает. «Да, - думаю я. - Ничего не значит. Только огонь. Только сейчас».
Мы не уходим никуда - остаемся в парилке, где пар клубится вокруг нас, как покрывало тайны.
Никто не мешает: Кирилл и Дима, кажется, тихо вышли, оставив нас наедине, и это делает все еще интимнее, еще жарче. Тим стягивает с меня пижамку медленно, с благоговением, целуя каждый открывшийся сантиметр: шею, ключицы, грудь. Его губы горячие, язык рисует узоры на коже, и я стону тихо, выгибаясь навстречу. Руки его везде - гладят бока, сжимают бедра, пальцы проникают ниже, дразнят, ласкают с такой нежной настойчивостью, что желание становится почти болезненным, пульсирует в каждой клеточке.