Страница 73 из 122
Перепуганной. Дрожащей.
Я думала, что он тут же на меня набросится. Ждала этого. Но нет...
Панарин снова, как это было на яхте, обнял меня со спины, переплетая пальцы одной руки с моими. А второй принялся медленно ласкать меня, снова углубляясь в какие-то разговоры.
До тех пор, пока моему глупому телу не надоело его бояться.
Дрожь прошла. Мышцы расслабились от горячей воды. Рецепторы прекратили выть пожарной сиреной, перекрытые обволакивающими ощущениями от пены и ее умопомрачительного аромата. Нервы перестали гудеть высоковольтными проводами, убаюканные мерными поглаживаниями и тихим бормотанием Панарина.
Этот человек, словно факир, заговорил мою внутреннюю змею. И только тогда приступил к тому, чтобы мое тело снова меня предало. Его ладонь более настойчиво заскользила по моим плечам, ключицам. Спустилась к груди, сначала неторопливо взвешивая тяжесть каждого полушария.
— Они стали больше, — лизнул он мочку моего уха.
Я нервно сглотнула. А затем зажмурилась, когда увидела, как он закрывает между подушечками своих пальцев мой сосок. Сильно. Почти до боли. А затем и второй.
Мне было невыносимо смотреть на то, как они твердеют.
Мне хотелось себя ударить оттого, что меня прошибло какой-то иррациональной судорогой кипяточного удовольствия от тех слов, которые Панарин произнес в следующий момент...
— Вернемся к теме подвигов, Настя? Как тебе такой? У меня никого не было за все это время. Я тебя ждал. Скучал. Вспоминал о тебе каждый божий день. А ночью видел эротические сны с тобой в главной роли. А по утрам в этой самой ванной с мыслями о тебе улетал в рай, мечтая, чтобы ты поскорее оказалась в моих руках. Потом за чашкой кофе читал отчет о твоих делах и гордился тем, какая ты у меня толковая и не приземленная. Дом продала, квартиру купила — красивица моя. На этом подсосе и жил все три месяца. Хотя, как жил? Я задыхался без тебя, Настя...
По моей щеке все-таки скатилась слезинка. Потому что я отчетливо поняла, что игры в один ворот не получится. И броней мне обрастись придется нехилой. Ибо да. Сергей, как и я, начал свою собственную жестокую партию, где главным призом было сломать меня по полной программе.
И стало страшно.
Потому что он знал правила этой игры. А я нет.
Я шла к своей цели, словно слепой котенок. Ему же дорогу освещали софиты его величия.
Но я заставила себя лежать смирно. Не дергаться. И не плакать. Я молча представила, что здесь — это не я. Это не Настя Куклина сейчас будет оттрахана Сергеем Панариным, а другая девушка. А я подхожу в сторонке, чтобы потом, когда он будет меньше всего этого ждать, ударить исподтишка.
А пока вот так — расслабиться и получать удовольствие.
— Хочу тебя, девочка моя, — развернул он мое лицо к себе и прошептал губы.
— Так бери, — выдохнула я.
И рот мне тут же заткнули голодным, жадным, бессовестным до безобразия поцелуем...
Настя
Я знала, что будет дальше.
И, наверное, могла бы рискнуть выторговать у жестокой судьбы себе еще хоть что-то, кроме позорного падения в бездну. Я бы протянула руку и схватила бы со столика хрустальный бокал с яблочным соком, отбила бы его о край ванны. А затем...
Привела бы лощеную физиономию своего врага в полное соответствие с его гадким внутренним миром, уродуя его на возможный максимум. Я бы постаралась. Очень! Так сильно, что ни один пластический хирург не подлатал его после моего апгрейда.
Но что я бы этим добилась?
Ничего!
Я так быстро и усердно убегала от Панарина, а оказалась все в той же ситуации, в которой находилась в утро после изнасилования. Тогда я добровольно согласилась на все, лишь пытаясь выиграть время и запутать своего врага. А вот, глядите — добилась только того, что забеременела от него, чем еще крепче себя к нему приковала.
Дура!
Строптивая идиотка!
Если бы я знала, что так случится, то не задумываясь заплатила бы нужную цену за свою свободу. Сполна! Черт, возможно, к этому моменту мой насильник уже наигрался бы со мной вдоволь и отпустил. Мне необходимо было просто перетерпеть. Сцепить зубы и принять в себя его член, полностью абстрагируясь от того, кто именно это делает.
Чтобы не сойти с ума.
Один раз у меня ведь это получилось. Получилось бы снова...
В конце концов, Сергей Панарин не какой-нибудь там Джабба Хатт, верно? И мне даже нет надобности культивировать в себе альтер-эго, чтобы убежать от реальности. Мне всего-то и нужно, что лишь представить на его месте кого-то другого. Кого-то, кто мне не противен. А это как минимум все остальные мужчины в этом мире. Выбрать легко...
Пусть это будет какой-нибудь Василий Пупкин.
Он интеллигентный и добрый. Возможно, учитель или инженер. Он красиво ухаживал за мной целых три месяца, выжидая, пока мое сердце перестанет пылать от прежних уродливых отношений. Он был милым. Он был терпеливым. Он не давил на меня, позволяя самой сделать выбор в его пользу.
Он не хотел лишь мое тело.
Ему была важна я. Моя душа. Мое счастье. Мое будущее.
Наше будущее, черт побери! А не только его удовольствие!
И теперь это вместе с ним я лежала в ванной. Его рука так сладко растирала мои соски, пока его язык нежно вылизывал мой рот, накачивая меня пузырьками шампанского и бурлящим адреналином. И я именно это принимала — не знание, что я всего лишь удобная вещь для слива спермы, а то, что я человек, которого любят, ценят и уважают.
И относятся, как к ровне.
А не как к обслуживающему персоналу.
Я тихо выдохнула, когда мою нижнюю губу прикусили, и вместе с тем ладонь опустилась ниже, с ласковой настойчивостью сжимая лобок. А затем двинула дальше, накрывая самое чувствительное местечко и принимая медленно, но настойчиво его гладить.
Вверх. Вниз.
Пальцы мягко скользнули по клитору. Едва касаясь. Умопомрачительно невесомо. Но обожгли так, что я внутренне обуглилась за секунду. И чудом удержала себя от того, чтобы не повести бедрами в поиске более интенсивного трения.
Дыхание сбилось в момент.
Потяжелело. Сломалось. Раскалилось.
И руки! Мне стало некуда их деть.
— Дотронься до меня, Настя… Пожалуйста.
Боже!
Ладонь накрыла его руку там, где он уже круговыми движениями подталкивал меня в кромешный, наполненный до краев похотью ад. А вторая вцепилась в его бедро, боясь, что меня раскрутит на этой центрифуге, бьющей током, и унесет неизвестно куда.
— Девочка моя…, — рычал мужчина, прикусив мне губу, а затем всосал ее в себя.
А я не успела удержать тело в статике и все-таки выгнулась дугой. И тихо застонала, потому что его пальцы надавили на мой чувствительный бугорок еще сильнее. И принялись ритмично кружить по нему, пока позвоночник не прошила молния болезненного и сокрушительного желания.
Я вспыхнула.
Как факел.
И ощутила, как вниз живота хлынул раскаленный свинец, затапливая меня под завязку. Он же заставил складочки между ног набухнуть от жара. И запульсировать, требуя повышать этот преступный градус и дальше до максимума.
А затем я, вместе с внутренней горячей дрожью ощутила, как один палец слишком легко скользнул внутрь меня. Не встречая никакого сопротивления. Потому что я всего за пару минут была готова ко всему. Но в этот раз я себя ни за что не корила.