Страница 72 из 122
Мне было страшно узнать, что там не девочка.
До икоты...
Что было дальше?
Не поверите. Мы гуляли.
Погода стояла шикарная. Ярко светило солнце, и столбик термометра почти полировал отметку в тридцать градусов по Цельсию. Мы уселись на блестящую белоснежную яхту, а затем неспешно поплыли по Москве-реке, с комфортом размещаясь на мягком диванчике задней палубы.
Легкий ветерок трепал мои волосы.
Сергей какое-то время молчал, давая мне возможность выдохнуть и наглотаться свежим воздухом.
Как-то незаметно для меня на столике появился поднос с миниатюрными и разнообразными канапе, ягодный морс в высоком графине и огромная тарелка с фруктами. А еще арбуз.
— Это яхта тоже твоя? — решилась все же задать я вопрос.
А Панарин вдруг улыбнулся, словно бы я сморозила какую-то несусветную чушь. И ответил встречным риторическим вопросом:
— Я похож на человека, который что-то берет в аренду?
— М-м, ну да...
Сергей с вот этим умением формировать у окружающих образ успешного, ресурсного и щедрого мужика, наверное, сразу же и родился у папы с мамой. Он привык так делать просто потому, что прекрасно знал, как это все влияет на среднестатистическую, меркантильную, падкую на бабло женщину.
Раз — и нет больше критики.
Ему будет позволено все, потому что он ТАКОЙ! Нетакой...
Он блистал для бесконечных постельных грелок на своем олимпе, со своей недостижимой высоты. Но спуститься к ним? О нет, это не про Сереженьку Панарина. А я вдруг усмехнулась и покачала головой.
— Что? — спросил он, а я пожала плечами. — О чем ты сейчас подумала?
— Ты правда хочешь знать?
— Да.
— Тебе это не понравится.
— И все же, — он подался ближе, всучивая мне в руки тарелку с сочным арбузом.
— Что ж, — устремила я взгляд на темную водную гладь, — я просто задала себе вопрос, могла бы я ненавидеть тебя меньше, если бы ты сунулся ко мне не чванливым, шагающим по головам олигархом, а нормальным человеком, которому не чуждо ничего мирское?
— Это был бы не я, Настя.
— Да. Но что если? Прокатиться ради меня в запруженном трамвае или съесть чебурек из собаки в придорожном ларке от какого-нибудь Джамшута? И это я уже молчу про романтическое покорение моей форточки в общежитии и хулиганском воровстве ромашек с институтской клумбы.
— Это бы сработало? — скривился он, а я рассмеялась, представляя, как Панарин проворачивает все это дерьмо.
Боже!
— Хочешь честно, Сереж?
— Конечно.
— Такие романтические особы, как я, всегда больше ценят подвиги, нежели банальные попытки купить нашу любовь и прогнуть нас под незамысловатый трах в твоё удовольствие.
— Вау, — поджал он губы, а затем дурашливо закатил глаза, прикидывая что-то в своей больной голове.
Мне не было интересно, что именно. Но я хотела бы высадить в его мозгах зерно веры в то, что я смогу хоть когда-то очароваться его персоной, до основания прогнившей от вседозволенности и непомерно раздутого самомнения.
— Любопытная мысль, Настя, — рассмеялся Панарин. — А может и правда рискнуть, м-м? А что, переедем с тобой в съемную малосемейку где-нибудь в Чертаново, да? Я пересяду с «Бентли» на метро. Буду каждый вечер брюзжать тебе о том, что нам нужно экономить и коляску для нашего малыша тебе лучше присмотреть на «Авитo», а не в «ЦУМе». Потом что? О, наверное, от свадьбы мы откажемся. Просто распишемся и в медовый месяц рванем куда-нибудь в никуда. Ну а что? Ты цены на туры видела вообще? Грабеж!
Он так комично перечислял все это, а мне отчего-то вновь захотелось плакать. Просто потому, что он в два счета разгадал то, что я пыталась от него скрыть. А я снова его недооценила.
— Интересно, ты ко мне эмоционально проникнешься на каком моменте? На том, когда я не найду на наньку денег и тебе придется уйти в академ, полностью забив на учебу? Или, быть может, на том, когда малого придется в полтора года отправить в ясли, чтобы ты вышла на подработку в местный супермаркет кассиром, потому что у меня перестанет получаться зарабатывать на памперсы и твой маникюр, м-м? О, я знаю! А полюбишь ты меня тогда, когда я, весь такой заебаный этим тихим семейным счастьем, сбегу в закат, устав тащить на себе ставшую непривлекательной после родов жену и вечно верещащего младенца, которого сам же наклепал? И убегу в свою беззаботную жизнь трахать новых баб, оставляя тебя романтично сосать хуй и охеревать от такого умопомрачительного поворота в твоей лав-стори.
Хохотнул. Закинул в рот виноградину и пожал плечами.
— Прости, детка, но такая душная романтика мне чужда. Да и спускаться со своих вершин ради экзальтированных кур я не привык. Во-первых, потому, что я слишком тяжело туда поднимался. А, во-вторых, моя женщина должна мне соответствовать и ценить то, что я могу ей дать.
Ладно. Зайдем с другой стороны.
— И что бы ты дал мне, если бы я не залетела?
— Все.
Это слово повисло между нами, как дамоклов меч. А я вдруг покрылась мурашками с ног до головы. И по телу прокатилась волна какого-то болезненного, изматывающего оцепенения. Когда не понимаешь, кто кого гоняет по этому бесконечному лабиринту, в конце которого все равно глупую мышь ждет смерть.
— Очень вкусная лапша. Спасибо, Сереж, — повела я плечом.
— А зачем мне врать тебе, Настя? Ты посмотри, как я быстро прогнулся под обстоятельства. Так что, нет, все честно. И член без презерватива впервые в жизни я сунул лишь в тебя. Ну? Чем не подвиг, скажи?
И снова заливисто рассмеялся, а затем потянул меня на себя, заставляя улечься спиной ему на грудь. И остаток пути мы так и провели. Панарин устроил мне настоящую водную экскурсию по Москве. Рассказывал всякие забавные исторические факты о городе, которых я не знала. И все время меня тискал.
Перебирал волосы. Кончиками пальцев скользил по руке. Нежно целовал в мочку уха.
А я сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как его железобетонная эрекция упирается мне в поясницу.
Когда стемнело, мы вернулись домой, разминувшись на пороге с двумя женщинами, которые на поверку оказались домработницами: одна убирала квартиру, вторая в ней готовила.
А дальше был ужин на террасе. Какие-то разговоры обо всем и ни о чем. Сергей не затрагивал щекотливых тем. Не вел себя вызывающе или кичливо. Наоборот, он был предельно расслабленным. Корчил из себя милого парня. Балагурил. А затем, когда увидел, что я зевнула, просто подошел ко мне, поднял на руки, словно пушинку, и понес в ванную, где усадил на лежак.
А потом...
Боже!
Он наполнил огромную ванну. С пеной. А затем медленно, но деловито разделился.
И решительно шагнул ко мне.
А я не знала, куда себя деть и свои глаза тоже. Потому что он был передо мной весь и голый. Идеально вылепленная машина для чувственных изысканий. Ни грамма лишнего жира. Длинные ноги, тонкая талия. Литые, стальные мышцы.
И член.
Он не был эрегированным в полной мере, но равномерно покачивался перед моим взором, вгоняя меня в ужас и заставляя захлебываться адреналином. И чистой, концентрированной паники.
Это случится!
Сейчас!
Сергей выпотрошил меня из одежды так преступно быстро. А затем снова подхватил на руки и понес к ванне, где медленно опустил меня в воду, которая оказалась идеальной по температуре. Затем поднял мои волосы на макушку и скрепил их какой-то заколкой. А сам ещё походил туда-сюда по комнате, доставая откуда-то холодную минералку и яблочный сок. И только тогда присоединился ко мне.