Страница 69 из 122
— Не ищи ничего, Настя. Не пытайся понять. И уж тем более не смей меня прощать. Но ты можешь позволить себе закрыть дверь в эту комнату с комарами и больше туда не заглядывать. Точно так же, как это сделал я. Я ведь не врал, когда говорил, что мне от тебя был нужен только секс. Только тело! А вот гляди — я не задумываясь перекроил всю свою жизнь ради нашего ребенка.
— Памятник тебе, Сереж, — прошипела она. — Срочно!
— Кобра моя королевская…, — тихо усмехнулся я и прижал ее к себе, мерно поглаживая по спине и пытаясь под завязку накачаться ее запахом.
Не выходило. Мне постоянно было мало. Как-то даже уже критически. Когда в голове возникают странные мысли, взять выходной от всех дел и просто провести его дома, по-сибирски валяясь на диване, обнимаясь и безудержно трахаясь, под звуки какого-нибудь тупого сериала. А потом...
Потом бы я лежал, сытый и без задних ног от кайфа, а Настя взобралась бы на меня и медленно царапала мне спину своими острыми коготками. А я бы перся, считая себя самым счастливым человеком из ныне живущих.
Но пока у меня было лишь это — переполненная презрением девушка, которую я планировал поцеловать. И мне было плевать, что она этого пока не хочет.
Перехочет.
Потому что теперь это было необходимо уже не мне одному, а нашей будущей семье и ребенку, что рос у нее под сердцем. А значит, выбора у Насти снова не было...
Мы еще долго сидели вот так. Она сверху на мне, а я ее успокаивающе гладил по голове, спине и плечам. А когда девушка перестала судорожно всхлипывать, то я нежно, но настойчиво повернул ее лицо к себе.
Кончиками пальцев я очертил линию ее подбородка, спустился на шею, замечая, как ее кожа вспыхнула мурашками от этого незначительного прикосновения. Она вздрогнула, а я улыбнулся, чувствуя, как кипит в венах кровь.
И как бомбят праздничные салюты в моей голове в честь того, что я своего все-таки добился.
А затем максимально трепетно, чтобы Настя не взбрыкнула и не устроила мне очередной вынос мозга, я прикоснулся к ее губам. Легко. Почти невесомо.
Ее глаза были закрыты.
Она дышала часто и сбито. Она дышала мной.
Так, что можно было себе вообразить, что все это взаимно. Что не я тут один сдерживаю себя из последних сил. Что она тоже меня хочет. А к черту...
Я ведь не железный.
Я врезался в ее рот, сразу же углубляя поцелуй и толкаясь в Настю языком. Сошел с ума от ее тихого всхлипа. И что-то щелкнуло у меня в голове. Я ладонями зафиксировал ее лицо и просто обрушился на нее. Со всей своей растравленной за три долгих месяца тоской.
Все вырвалось наружу. Страсть. Голод. Потребность обладания.
Спустя минуту, я уже не целовал ее. Я грязно имел ее ртом. Накачивал собой, ритмично вылизывал ее языком, прикусывал, то нижнюю, то верхнюю губу. И подрывался от наслаждения, чувствуя, как она снова задрожала. Как пыталась не отвечать. Как сопротивлялась мне.
А я хотел ее всю!
Мои руки уже жили собственной жизнью. Они ласкали желанное тело. Ладонь нырнула под футболку, и через тонкую ткань лифа пальцы пробежались по напряженному соску. Потерли его. Сжали. Чуть ущипнули, выбивая из горла девушки тихий протестующий стон.
Пуговица на джинсах Насти отлетела со скоростью света. Ширинка вжикнула. И я тут же запустил свою вторую ладонь ей на задницу, сжимая бархатистую кожу ягодиц. Прихватывая. А затем резко подавая попку девчонки на себя так, что мы с искрами состыковались в таком правильном месте.
Шарахнуло молнией.
Член в брюках слетел с катушек, прося немедленного проникновения. Требуя даже уже не секса, а животного траха. Жесткого. Жадного. Жаркого.
И я бы все это взял от просто Насти Куклиной. От той девчонки, которую хотел лишь пользовать, пока не надоест. Но сейчас, взять и отодрать будущую жену в своем кабинете — было так себе идеей. Уж точно не тогда, когда я пытался ее приручить.
Не знаю, как я притормозил.
Чудом! Не иначе...
Но я сделал это. Оторвался от ее губ, а затем поглядел в ее мятежные голубые глаза. Реснички-стрелочки были все еще мокрыми от слез. Но щеки уже расцвели румянцем.
— Ты такая красивая, Настя, — выдохнул я и столкнул нас лбами, пытаясь отдышаться и хоть как-то постичь ебаный дзен.
Пиздец! Поплыл от обмена слюной. Серега! Ну, еб твою налево!
А-а-а-а
А она еще и дразнить начала.
— Трахать будешь, Панарин?
— А ты хочешь? — потерся я носом о ее нос, представляя себе в голове не идеальное обнаженное тело Насти, а монашек в трусах.
Фух, вроде бы чуток попустило...
— Нет, не хочу, — рубанула она категорично, а я рассмеялся.
— Значит, не буду.
— А что будешь? — буркнула она.
— Сейчас поедем ко мне. Покажу тебе нашу городскую квартиру, чтобы ты могла там осмотреться и решить, в какой комнате у нас будет детская. В общагу ты больше не вернешься, Настя. Сама же понимаешь почему, да?
— М-м...
— Потом посмотрим по обстоятельствам. Нам нужно обновить твой гардероб. Весь. Ты должна теперь одеваться согласно своему новому статусу. Еще надо бы доехать до нормальной клиники планирования семьи, чтобы уже там вести наблюдение за беременностью. У меня есть одна на примете, и доктор очень хороший. Но если ты забракуешь — не беда. Найдем другую.
— Как скажешь, — отвернулась девушка, безучастно скользя взглядом по моему кабинету.
— Настя, посмотри на меня.
— Что? — в упор уставилась она на меня, а затем показательно и криво улыбнулась.
И наверное, мне впервые стало ее жаль. Просто потому, что она была маленькая, глупенькая и отчаянно цеплялась за свою ненависть, как за спасательный круг, не понимая, что это путь в никуда.
— У меня есть родители, — переплел я наши пальцы.
— Я искренне верила, что ты инкубаторский, — фыркнула Настя.
— Увы, — дурашливо закатил я глаза. — Хочешь с ними познакомиться?
— Честно? — посмотрела она на меня, как на имбецила. — Конечно, нет. Но, дай догадаться — надо, да?
— Не обязательно, Настя. Я сам им звоню лишь поздравить с Новым годом и днем рождения. А вижусь и того реже. Так что, тут как сама решишь. Может, тебе любопытно посмотреть на ту женщину, что меня родила.
— Мне плевать, — дернула она плечом. — Но если того требуют правила хорошего тона, то я сделаю это. Только не забывай, что я девица деревенская, малообразованная и с правилами хорошего тона банально не знакома. Могу и плюнуть в лицо, если меня хоть как-то унизят или оскорбят.
— Они не посмеют. Обещаю, — кончиками пальцев коснулся я ее дрожащих губ, а она не отстранилась, в упор полируя меня карающим взглядом.
— Тогда ладно. Еще что?
— Еще я хотел показать тебе наш загородный дом. Ну и да, тебе нужно примерить свадебное платье.
— О боже…, — нервно облизнулась моя Кукла, а затем потрясла ладонями, очевидно, стряхивая напряжение.
— Настя.
— Я не могу, мне плохо! — ее подбородок задрожал.
— Позвать доктора?
— Лучше скажи, сколько мне еще осталось? — гнусаво пискнула она.
— Две недели.
— Ужасно…, — с ее век снова сорвалась слезинка и разбилась о горящую щеку, — это все просто невыносимо, Сережа. Ты и эта чертова жизнь! Мне словно вынесли пожизненный приговор, приказывая радостно хлопать в ладоши и улыбаться.