У тебя нет выбора

— Короче! Не было у Андрея никаких долгов, Настя. Он что Генке был должен, так тот пришел и триммер старый у него в счет долга забрал, траву косить. И разошлись они полюбовно.

— Теть Люся!

— Не кричи, не глухая. Глупая и жадная — да. Но не глухая, девонька.

— Что вы сделали?

— Позвонила тебе и наврала, что у отца твоего полумиллионные долги. И про коллекторов тоже набрехала, потому что их здесь отродясь не было. Только люди того этого столичного Сергея, которые и предложили мне тебя обмануть за щедрое вознагражение, а я взяла и согласилась.

И снова на пакет черный кивнула, а я наконец-то поняла, что там деньги. Много денег.

— Боже, — прикрыла я глаза ладонью, не в силах осознать, как таких людей, как Панарин, вообще земля носит.

— Настя, прости меня..., — коснулась меня женщина и передником промокнула покрасневшие глаза, — я думала, что ничего такого не делаю. Внучку помогу — Ритка все говорила, что хочет его в Минводы свозить, там санаторий специальный есть для таких детей. Дорогой, но очень эффективный. Вот я и размечталась, что ребенка на ноги поставлю. Да Андрею они ведь и сиделку привезли, и Славика по хозяйству хлопотать организовали. Я верила, что это не такие уж и плохие люди. Наоборот, хорошие! Очень! Они вон твоего отца выхаживали. И с похорами, как подсобили. И вообще. Стали бы какие уроды такими деньгами сорить, да?

Стали. Если у этих уродов денег, как грязи.

А челядь наивная все счастье в этой самой грязи и измеряла. И за честь считали то, где Сережа нагадил. А потом сам же за собой убрал. Герой!

Господи, какое дно!

Я подняла на соседку взгляд и поняла, что ничего не чувствую. Ни ярости. Ни разочарования. Во мне была только черная, зияющая пустота. Как будто из меня выкачали весь кислород и выкрутили все лампочки разом. Поставили на паузу.

Я дернулась. Сжала край стола до побелевших пальцев, но боли не ощутила. Молча встала. И пошла прочь, пока в спину мне летели жалостливые причитания тети Люси. Но я ее не винила. Ни она бы, так другая продалась. Не другая, так третья. Какая, к черту, разница?

Но одно я теперь понимала совершенно точно: в Москву мне дорога заказана. Вернусь туда — и мальчик не отпустит, пока не наиграется в выбранную на прилавке куклу. И плевать ему на то, что она не продается.

Он ее в таком случае просто украдет. И ничего ему за это не будет.

Другое дело сюда ездить — в сибирскую глубинку. Рано или поздно, но маршрут этот Панарину надоест, да и в столице скоро мне найдется достойная замена. Что, девок красивых мало?

Нет!

А я пережду. Да, заплачу за свою свободу приличную цену. Вот только не гордостью, а временем. Кивнула сама себе и наконец-то поняла, что я дальше буду делать. Так что, еще посмотрим, кто кого...

Глава 23 – Торг

Настя

Сна не было ни в одном глазу.

Проворочалась до первых петухов. А потом все же сдалась. Встала и от нечего делать принялась наводить порядок в доме. Вычистила все, что можно и нельзя. Намыла окна. Вытащила на улицу все ковры и хорошенько их выбила. Управилась по хозяйству. Набрала целое лукошко яиц.

Попыталась позавтракать, но не смогла в себя ничего засунуть. Аппетита просто не наблюдалось.

Была апатия. И пустота.

Протопила баню и помылась.

А затем наконец-то взяла телефон в руки и набрала номер своего деканата. Трубку на том конце провода подняли не сразу, а только с четвертого раза.

— Слушаю вас, говорите!

— Здравствуйте. Меня зовут Настя Куклина, я ваша студентка. Учусь на втором курсе факультета экономических наук… — заволновалась, сбиваюсь с темпа и заглохла. В горле пересохло, руки дрогнули.

Меня изнутри кислотой выжигала потребность ломать свою жизнь из-за самодовольного ничтожества и подонка по имени Сергей Панарин.

— Ну, дальше-то что, девушка?

— Я хотела бы узнать, могу ли я оформить академический отпуск удаленно?

— У вас нет возможности лично прийти в деканат и написать заявление, правильно ли я вас поняла?

— Правильно, — просипела я, прикрывая веки и чувствуя, как они набухают от слез.

— В таком случае вам нужно составить заявление на имя ректора в свободной форме, с указанием причины, по которой вам требуется перерыв в обучении и сроки отпуска. Если есть какие-то документы, подтверждающие, что вы не можете продолжать учебу, то их тоже приложите. Или их заверенные копии. И отправьте все это письмом на наш адрес. Все контактные данные вы найдете на сайте.

— Спасибо...

— Еще вопросы?

— Да, — встрепенулась я, — я в общежитии проживаю. Могу ли я сохранить за собой место?

— Разумеется, можете. Напишите об этом соответствующее прошение также на имя ректора и пришлите нам. Проблем не будет, мы всегда идем навстречу нашим студентам.

— Скажите, а как быстро рассматривают такие заявления? Просто у меня зачетная неделя уже начнется с будущего понедельника. А дальше сессия. И я боюсь быть отчислена за непосещение.

— Предупредите свою старосту, она проконтролирует, чтобы пропуски вам крепили по уважительной причине, а не как прогулы. Но даже если нет, то задним числом мы все это учтем. Не переживайте, обычно такие заявления рассматривают в срок до десяти рабочих дней.

— Хорошо, благодарю вас, — прошептала я, слепо глядя прямо перед собой.

— Удачи вам!

— Она мне пригодится, — прохрипела я уже в трубку, в которой были слышны короткие гудки.

Медлить я не стала. Спустя час я стояла на нашей почте, держа в руках хрустящий конверт, в котором лежали два листа. Именно они должны были убить год моей жизни. Просто потому, что одному уроду приспичило превратить меня в куклу. И плевать ему было на то, что я живой человек, со своими желаниями, мыслями и потребностями.

Почтальонша, худая, как жердь, женщина с грустными и потухшими глазами, приняла у меня письмо, поставила на него нужные штампы и выдала квитанцию, обещая, что экспресс-доставка до Москвы доберется за два, максимум три дня. Я наконец-то выдохнула и побрела домой.

Посмотрела, сколько денег у меня есть на карте. Прикинула, надолго ли мне этой суммы хватит. По пути домой заглянула в детский сад и в продуктовый магазин, уточняя, не требуются ли где сотрудники.

Не требуются.

Что ж...

Я не сдавалась. У меня, в конце концов, был огород, куры и свинки, которые я за последующие две недели успешно распродала соседям. Выкормить я бы их все равно не сумела, а так хоть деньги на жизнь появились. Ведь работа критическим образом не находилась.

Это в столице можно было найти занятость на любой вкус. В больших городах все время требовались курьеры, официанты, работники пунктов выдачи заказов или операторы колл-центров. А здесь, в крохотном селе, жизнь словно бы замерла. Но я не сдавалась.

Мне нельзя было этого делать.

Я сама у себя одна осталась.

Нет, конечно, ко мне еще захаживала с какими-то вопросами тетя Люся. Носила домашнее молоко, сыр и сметану. Пыталась завести разговор, но по большому счету болтала сама с собой. Понимая это, женщина тяжко вздыхала и уходила восвояси. А я снова оставалась наедине со своими мыслями.

Их периодически разбавляла звонками Катька. Узнала, что мне согласовали академ. Орала в трубку, что я дура стоеросовая. Но по большому счету трепалась про моего бывшего. Там было кино. Наверное, ради очередной захватывающей серии я еще и брала от нее трубку. В моей жизни ведь ничего такого не происходило, от слова «совсем». Так я сначала узнала, что Харитонов начал встречаться с какой-то там Викой с первого курса. Потом с ее лучшей подругой Мариной. Дальше он в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения разбил свою машину, в которой была уже третья девица. Прибывшие на место менты обнаружили в его тачке кучу запрещенных. А еще левый телефон с координатами закладок и номерами обширной клиентской базы.