Страница 20 из 122
— А я разве спрашивал?
И впился в меня в губы. С силой, которой я не могла ему ничего противопоставить, он надавил мне на нижнюю челюсть, вынуждая открыть рот. И тут же ворвался в меня влажно и с языком, заставляя меня рычать от негодования, неприятия и ужаса.
Я на секунду пораженно застыла, буквально деревенея от шока. Каждая клеточка напряглась в безмолвном протесте, сердце сжалось от неприятного ощущения вторжения и очевидного насилия.
Ведь я чувствовала его!
Как он с жадностью трамбовал в меня свой язык. Накачивал своим вкусом. Лизал губы, втягивал их в свой рот. Покусывал.
И совсем не обращал внимания на то, как я, наконец-то пришедшая в себя, активизировала все свои внутренние резервы и со всей дури вцепилась ему в волосы, пытаясь оторвать от себя этого спятившего, одержимого монстра.
Но ему это как будто бы только нравилось...
— Кошка моя дикая, — простонал он мне в рот и снова принялся его насиловать, сгребая мои волосы на затылке и оттягивая их назад так, чтобы открыть меня перед ним всю.
Боже!
Мне казалось, что еще немного и я просто сойду с ума! Клацнула зубами, пытаясь откусить ему язык к чертовой матери, но Сергей только хрипло рассмеялся. А затем прервал атаку на мой рот. И переключился на шею.
И лучше бы он этого не делал.
Потому что он влажной огненной дорожкой прошелся по тонкой коже, оставляя на ней ожоги. А затем припал к тому местечку, где повыше ключицы оголтело билась венка. И все это, пока одна его ладонь уверенно поползла вниз, накрывая мою грудь и проверяя ее на тяжесть.
Стиснула ее.
А затем через тонкую ткань футболки и лифа сжала пальцами сосок до легкой боли.
Именно на этом месте я и всхлипнула. Не сдержалась. И скатилась в настоящую, уже ничем не прикрытую истерику.
— Сергей, не надо! Пожалуйста! Отпустите! Я очень вас прошу! Хватит! — на последних словах я все-таки сорвалась в жалобный скулеж, ощущая, как зубы мужчины прихватили кожу на щеке и втянули ее в себя.
Через секунду с характерным звуком отпустили ее.
А затем и его исковерканный хрипотой голос вдарил мне по барабанным перепонкам:
— Вот теперь хватит.
Зашипел. Последний раз лизнул по губам. А потом наконец-то отпустил мои волосы и меня саму, насмешливо и с каким-то издевательским безразличием смотря на то, как я брезгливо принялась вытирать губы и щеки, с обвинением и укором глядя на него.
— Так вот, за какой благодарностью вы меня сюда усадили, да? — рявкнула я, ненавидя его всей душой.
Но ему было в высшей степени плевать на мои печали.
Он лишь легко пожал плечами и припечатал:
— Да.
И все.
Облизывался, смакуя мой вкус. Сканировал меня чумным, влажным взглядом. И радовался тому, что унизил меня.
Мерзавец!
Сукин сын!
— Выпусти меня отсюда! — повелительно гаркнула я, понимая совершенно четко, что если он не подчинится, то лишится глаз. Я их выцарапаю!
— О, видишь, как тебя пробрало, Настенька! Мы наконец-то перешли на ты! Я так рад...
Рассмеялся. А затем все-таки потянулся и нажал кнопку, после чего раздался характерный щелчок, и моя дверь наконец-то открылась. Я тут же без дополнительных расшаркиваний дернула на себя ручку и вывалилась из салона, со всей дури хлопая дверцей, и уже было врубила пятую космическую, чтобы поскорее смыться отсюда куда подальше, но услышала окрик:
— Настя!
Поворачиваться к нему даже и не думала. Но вот рука сама взметнулась вверх, демонстрируя ему мой средний палец во всей красе.
Да только Сергею и на это было глубоко фиолетово. Едкие, не обремененные сожалением и пропитанные самодовольством слова прилетели мне в спину:
— Шею от Максимки прячь, Настюш. А то неловко получится.
Ублюдок!
Но я даже не дернулась. Задрала голову выше и упорно пошагала вперед, чувствуя, как бомбардировал спину тяжелый взгляд янтарных глаз хищника.
Дура!
Отблагодарить хотела? Ну, так вот — получи и распишись!
Глава 9 – Воздыхатель 90-го уровня
Настя
Когда Свет-Ясно-Солнышко-Сереженька начал отжигать?
Так сразу же! И не отходя от кассы.
Стоило мне лишь до общежития добраться, помыться после смены, на три раза почистить зубы после мерзкого насилия и пожинать, как мне на телефон поступил звонок от нашего коменданта: суровой и властной бабуленции, которую звали не иначе как Дейенерис за ее длинные белоснежные косы, что она любила укладывать короной на своей макушке.
В миру — Мария Антоновна.
— Алло? — приняла я вызов и глянула на часы.
Почти отбой. Может, Макс ломился, а его и не пустили?
— Куклина, спустись-ка! Тут курьер по твою душу пожаловал.
— Что? — недоуменно переспросила я, но ответом мне был лишь очередной приказ.
— Шевели колготками! Живо!
— Сейчас буду...
Потопала послушно вниз, игнорируя вопросительный взгляд Арямкиной. А там уж в фойе и зависла, видя, как топчется у турникета молодой еще совсем парнишка. В красивой форме, в кепочке и в белых тканевых перчатках. Прямо вау— дорого, богато.
Вышивка на груди не оставляет полета для фантазии: «Agent Flowers».
В руках продолговатую коробочку и картонный белоснежный пакет держит, а в пакете — букет. И не какие-то пресловутые розы приволок, а георгины. Красивые. Нежные. И цвета необычного — такого креветочного, что ли.
Улыбается мне радостно паренек. Машет. Чинно представляется. И я у него не просто Настя из Сибирской глубинки, а госпожа Куклина. А у меня глаза резануло от того количества пыли, что мне в них пустили.
— Извините, я не смогу принять эти цветы, — сразу же без лишних сантиментов припечатала я курьеру.
А он замер. Осунулся. Испуганно по сторонам заозирался и улыбаться перестал. А я уже было развернулась и дальше пошла, как парень меня тут же и тормознул.
— Пожалуйста, Анастасия, не отказывайтесь! Я вас, как человека прошу! Меня уволят, если я не вручу вам эти цветы. А у меня девушка беременная, ей рожать в следующем месяце. Мы детдомовские сами. Понимаете? Мне эта работа позарез нужна.
Да, блин!
А он еще и в огонь керосина подливал щедро.
— Я понимаю, что вам этот букет без надобности. Но, черт возьми, это же просто цветы. Тот, кто их дарит, все равно от своих планов не откажется. А так у вас в комнате хотя бы такая красота несколько дней постоит. С поганой овцы хоть шерсти клок, как говорится. Правильно же?
— Черт, — закатила я глаза.
— Ну или примите и тут же их в урну выбросьте. Только мне подпись в маршрутном листе подставьте, я вас умоляю!
Какой неутешительный итог?
В коробке оказался тончайший шелковый платок и записка:
«Чтобы скрыть от Максимки наш маленький секрет».
Гадости!
А к середе мою комнату украшали уже не только георгины, но еще и хризантемы, а еще ромашки и голландские гортензии. И приносил их снова и снова все тот же курьер, которому в следующем месяце нужно было кормить уже не только себя и подругу, но еще и новорожденного.
Нет, честно, что меня развели, как лохушку, я поняла уже на следующий день. Просто вышла на крыльцо вслед за сырым и убогим «сиротой» и услышала, как он бодро болтает с заказчиком по телефону, рапортую ему о том, что я снова съела его душеприказательную историю про скорое пополнение в семействе.