Страница 110 из 122
Не знаю...
Вчера я зачем-то купила новый домашний костюм. Шелковый. Очень красивый, персикового цвета. Топ на тонких бретельках смело, но допустимо открывал декольте. Брюки нежно струились, обнимая ноги при ходьбе. Еще в примерочной я представляла, как надену его. Как распущу волосы.
Боже...
Я запретила себе это делать.
Но проиграла этот неравный бой, когда позвонил Панарин и сказал, что заберет дочь в течение получаса. Это было странно. Но я отчаянно хотела, чтобы он увидел меня вот такой — красивой и свободной. Той Настей, которая больше ему не принадлежит.
Меня затрясло, когда я открыла ему дверь.
У меня дрожали руки, когда я передавала ему дочь.
Меня обварило крутым кипятком, когда он окинул меня долгим, оценивающим взглядом и коротко улыбнулся. А затем сделал мне пустой, дежурный комплимент.
— Прекрасно выглядишь, Настя.
И уехал.
На этом все.
Диалог не случился. Он ничего не спросил у меня. Я ему ничего не ответила. Я осталась стоять в пустой квартире в этом глупом новом костюме, который зачем-то на себя нацепила. А когда адреналин схлынул и пришел откат после этой встречи, то я снова скатилась в полнейшее непонимание, как же мне быть дальше.
Все выходные я что-то делала. Куда-то ходила. С кем-то общалась.
А по факту? Ждала воскресенье, когда Панарин вернет мне дочь. Потом долго крутилась перед зеркалом в ожидании его приезда. Заплетала волосы в замысловатую косу и попутно раздумывала, что бы надеть, чтобы выглядеть сносно. Поправляла легкий макияж. Сбрызгивала запястья любимыми духами.
Потом едва ли не зарычала, когда он позвонил мне и сказал, что у него внезапно поменялись планы.
— Настя, привет. Слушай, у меня тут аврал нарисовался. Разгрести никак не получается. Ты же не против, если я тебе Кирюху завтра с утра привезу?
Против!
— Конечно, нет. Сереж, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С ней все нормально?
— Да, все супер!
— Ела хорошо? Не капризничала, у нее ведь там зубки режутся...
Договорить мне он не дал.
— Настя, да, все прекрасно. Не волнуйся. Все, у меня вторая линия. Давай, до завтра.
И отключился. А я шлепнулась на пуфик перед зеркалом и, наверное, минут двадцать просто на себя безмолвно пялилась, пытаясь понять, что чувствую. Ничего? Опять полнейшая пустота завывала внутри, и одинокое перекати-поле летело по выжженной пустыне моей души.
Я отшвырнула от себя расческу.
А затем несколько часов просидела в ванной, практически в кипяке, залипая на бесконечный поток машин, проносящийся по никогда не спящей Москве. Мыслей не было. Была злость. Раздражение, которое не находило выхода. И еще что-то...
Нечто темное. Оравляющее. Насилующее тело и словно бы выкручивающее мне суставы.
Именно оно не давало мне спать все это время. И оно же заставило дергаться с утра, в ожидании того, когда же Панарин все-таки приедет.
Когда?
Выдохнуть я смогла лишь услышав трель дверного звонка. А у меня будто бы лава тотчас по венам растеклась. И сердце так отчаянно дернулось за ребрами, что стало больно. Господи, этот человек до сих пор триггерил меня! Даже полностью оставив меня в покое, он на раз выводил меня из равновесия.
Заводил с полпинка.
И вот уже меня все в нем бесило. Этот сияющий, цветущий вид с утра. Идеальная прическа. Дорогой костюм, что сидел на нем, как влитой. Улыбка его зубодробительная. Как же я ее терпеть не могла!
— Привет, Настя, — кивнул Сергей мне с порога. — Наша принцесса чувствует себя отлично. Выспалась, сходила по делам, поела и...
— Ой, — охнула я, видя, как Кира вдруг каким-то образом открыла свой поильник, что все это время держала в руках, и выплеснула львиную долю находившейся в нем воды прямо на белоснежную рубашку Панарина.
— Черт, — предельно спокойно выдал Сергей, а затем поднял на меня глаза и с улыбкой уточнил. — У тебя осталась какая-то моя одежда?
— Не знаю.
Наглая ложь. Я лично убирала оставшиеся вещи Сергея в отдельную коробку, которую каждый раз хотела ему отдать, но вечно об этом забывала.
— Посмотри, пожалуйста, у меня встреча через двадцать минут. Я не успею уже переодеться, ни дома, ни в офисе.
— Сейчас.
— Спасибо. Я подожду тебя в детской.
— Ладно...
Я пулей метнулась в гардеробную, а там уж отыскала белоснежную футболку. Зачем-то тут же прижала ее к лицу, жадно вдыхая запах альпийской свежести. Скривилась, поражаясь своему поступку, но тут же нашла себе удововаримое оправдание: человек едет на встречу, не залежавшуюся же вещь ему давать в самом-то деле.
Вернулась.
Протянула футболку Панарину. И честно думала, что он куда-то выйдет, чтобы переодеться. Но нет. Он прямо там же благодарно мне кивнул, а затем снял с себя пиджак и принялся пуговицу за пуговицей расстегивать свою рубашку.
Ох...
Я застыла, не в силах отвести глаз от его пальцев.
А затем сглотнула, когда взгляд скользнул по его мощному, идеально вылепленному телу. По широким плечам. По тугому и сухому прессу без грамма жира. По глубоким линиям паха, уходящим под ремень. По загорелой коже.
Я помнила, какая гладкая она на ощупь. Бархатистая. И горячая.
А в следующее мгновение я прикрыла глаза и отвернулась.
И все потому, что в момент словила мощный, болезненный удар жара в живот. Он был такой силы, что у меня перехватило дыхание. Сердце захало в груди тяжело и гулко. Я вся с ног до головы покрылась раскаленными мурашками, которые осели пульсирующим огнем между ног.
Твою мать!
И мои соски затвердели и заныли, требовательно натягивая ткань бюстгальтера.
— Спасибо, Настя, ты меня спасла. Ну все, я поехал.
— Угу...
Я не оглянулась на него.
Не смогла.
Лишь слушала, как его шаги удалялись от меня по коридору. А затем хлопнула входная дверь.
Он ушел.
А я осталась стоять в детской. В ужасе таращилась перед собой и прижимала ладони к низу живота, вопреки всему чувствуя то, что чувствовать не имела права!
Потом весь день не могла найти себе места, не понимая, какой черта со мной случилось. А еще была не в силах избавиться от той картинки, что стояла перед моими глазами, как приколоченная.
Как Сергей медленно расстегивал пуговицы.
Как его литье мышцы перекатывались под кожей.
Как тяжело и уверенно двигалось его тело.
Я ловила себя на том, что каждый раз сжимала бедра, когда вспоминала об этом. Злилась. Ругала себя последними словами. Но продолжала заживо вариться в этом адском котле.
А ночью проснулась от оргазма...
Настя
Я видела сон.
Такой яркий. Такой реалистичный.
Я будто бы лежала на животе, лицом в подушку. И покорно ждала, что со мной сделают сильные и жадные руки. Одна уже намотала мои волосы на кулак и резко потянула их на себя так, что моя голова дернулась назад и я сама выгнулась дугой, а из горла вырвался протяжный, полный чувственной муки стон.
Тяжелое и горячее тело навалилось сверху.
Подавляя.
Подчиняя.
Он развел мои ноги в стороны коленом. А уже через секунду я почувствовала, как в мою мокрую, разбухшую щелочку упирается раскаленная головка члена. Боже! Я всхлипнула и повела попкой, позорно капитулируя своему желанию. Оно напрочь перекрыло мой разум. Оно же заставило меня дрожать от предвкушения.