Пираты тридцатого века

Глава 17

На палубе курьера, рядом со шлюзовой камерой, стоял небольшой столик и два удобных кресла. На переборке, напротив входа из камеры, висел большой портрет руководителя Русской Зоны влияния. Это подтверждал внушительный золотой медальон на его груди, огранённый драгоценными камнями. Этот медальон Боровски нередко видел в голопостановках, рассказывающих о Русской Зоне влияния. С портрета на Алекса, сложив руки на груди и чуть нахмурившись, смотрел абсолютно седой мужчина. Кисть художника точно подметила легкое недовольство и жесткий взгляд серо-карих глаз. Боровски даже остановился, рассматривая портрет — было в картине что-то завораживающее, заставляющее встать и вытянуть руки по швам.

— Присаживайтесь, Александр, — голос генерала вывел Боровски из мимолётного ступора. Стрельцов показывал ладонью на одно из кресел. — Не хотите чаю с лимоном?

Этим вопросом генерал показывал, что знает об Алексе практически всё, и Русская СБ не упускала бывшего майора из виду. Впрочем, Боровски не был этим удивлён.

— Не откажусь, сэр.

Стрельцов улыбнулся.

— Александр, называйте меня Иваном Сергеевичем. Мы не на официальном приёме, и я не собираюсь вас распекать.

— Тогда зачем я здесь? — Боровски пристально посмотрел на высокого стюарда, поставившего перед Алексом бокал с чаем и блюдечко с ломтиками лимона. Тут же послышался приятный запах свежезаваренного напитка и легкая оскомина от запаха свежего плода.

Генерал подождал, пока стюард скрылся за переборкой и, проведя пальцем по губам, ответил:

— Я хочу вам кое-что рассказать, но для начала ответьте мне на два вопроса.

Алекс с удовольствием пригубил из бокала.

— Спрашивайте.

— Что вы знаете о своих соратниках? Я про Васнецова и Аль-Бади.

Алекс задумался. А ведь он действительно мало что знал о своих друзьях. Да и как-то времени не было для расспросов.

— Понятно, — Стрельцов заметил его заминку. — То есть, ничего. Тогда второй вопрос… А что вы знаете о самом себе?

Боровски выпучил глаза.

— А что, моя жизнь окутана какой-то тайной?!

Вместо ответа Стрельцов встал, покачал головой, усмехнувшись.

— Хорошо. Поскольку времени мало, то я начну…

Генерал вздохнул, собираясь с мыслями.

— Имрек Аль-Бади — сын посла провинции Каббара в Русской Зоне влияния. Родился в Москве, учился в МГУ на факультете ядерной физики. Русским языком владеет прекрасно, но тщательно это скрывает. В четырнадцать лет защитил докторскую диссертацию, а в шестнадцать написал исследовательский труд по теме систем вооружения и защитных полей на звездолётах массой покоя свыше пятисот тысяч тонн. То есть, звездных кораблей класса выше эсминца. Заметьте, Александр, Имрек доктор технических наук. Не магистр, не профессор, а доктор. Такое звание получают только в ВУЗах Русской Зоны влияния. А поскольку он доктор, то и сертификат у него международный.

— А как он оказался в кресле канонира орбитальной крепости?! — не удержался Алекс.

— О, вот тут начинается самое интересное. Аль-Бади — наследный принц наместника системы Каббара.

Боровски, потянувшись за бокалом, чуть не свалился с кресла.

— Не ожидали? — рассмеялся генерал.

— Да я, вообще, в шоке, — пробурчал Алекс, вытирая со лба несуществующий пот. — И какие ещё скелеты вы на меня вывалите?

— Самое интересное ещё впереди. Я продолжу. Отца Имрека — Элая, отозвали в систему по причине смерти деда Аль-Бади. Элай, по существующим законам, занимал место наместника, и семья покинула Русский сектор. У Имрека есть старший брат — Абдулла. На Элая было совершено покушение, и Абдулла должен был взять опекунство над престолом Каббара, но отец, по неизвестным нам причинам, указал на Имрека. Между родными братьями завязалась борьба…

— Что за страсти вы мне рассказываете, Иван Сергеевич?!

— Это не страсти, а обычная борьба за власть. Имрек был, да и сейчас его помнят, как грамотного и справедливого правителя. Не без чудачеств, конечно, но мы все не ангелы. Ваш канонир в двадцать лет сбежал из Каббара, оставив место брату, но отречение от престола не написал.

— Получается, что у меня на борту в кресле канонира сидит руководитель самой большой провинции Индоафриканского Конгломерата?! — Алекс подавился лимоном.

— Да. Имрек подался на Новый Вашингтон, где поступил на службу в ВКС. Сначала был помощником канонира на линкоре «Миссури», а потом главным канониром на авианосце «Рональд Рейган». Проявил недюженные способности в боях с террористами Аль-Ислама и был переведён в главные канониры орбитальной крепости над Новым Вашингтоном. Мы отсекали все попытки его брата Абдуллы найти Имрека и … Развязать этот узел может только сам Имрек, подписав отречение от наместничества.

Боровски совладал с охватившими его эмоциями, но не сразу.

— Теперь очередь за Васнецовым?

— Да. Личность тоже весьма загадочная и незаурядная. Вообще-то, он член Научной Академии Русской Зоны влияния. Стал им в восемнадцать лет, написав научный труд на тему исследований свойств различных минералов органического происхождения.

У Боровски от неожиданности изо рта брызнул фонтан чая.

— Простите, — выдохнул Алекс, потянувшись за салфеткой.

— Ничего, — махнул рукой Стрельцов. — Родители Юрия — крупные учёные в области свойств материалов, и пришли в систему тогда ещё графа Юстина для изучения ледяного и метеоритного пояса. Первыми детскими игрушками Юры были камешки минералов. Собственно, с минерала и начались все неприятности семьи Васнецовых.

— Этот минерал под названием «Багрит», или «Живой камень»?

— Совершенно верно. Мать Юры открыла этот минерал, а сам Юра доказал потом, что этот камень не из самой системы, а притянут в воронку метеоритного пояса из другой. Исключительные свойства минерала вызвали интерес у многих сфер влияния. Его добыча достаточно сложна, и руда с этим минералом в цене резко выросла. Выросли и попытки различных могущественных людей известной части галактики завладеть добычей минерала.

Генерал сделал паузу, болезненно нахмурившись.