Страница 70 из 98
Я просто качаю головой на своего брата и его ебанутое отношение:
— С тобой что-то не так, — я ворчу, хватая за ноги последнего парня, в то время как Ретт берет его за плечи, и мы поднимаемся в унисон.
— Не злись на меня за то, что теперь ты понял, чего тебе не хватает.
— Ты получаешь слишком много удовольствия от убийства, Эверетт.
— Правда? — он фыркает: — Думаю, я получаю как раз нужное количество.
— Залезай в чертов грузовик, — приказываю я.
Он просто смеется и вытирает руки, прежде чем войти внутрь, и я бросаю последний взгляд на хижину, замечая, как подергивается занавеска, как будто там только что кто-то был.
“Откуда ты взялась?” — думаю я, забираясь в грузовик рядом с Реттом и заводя двигатель, отъезжая от кабины. “И что именно ты только что привела сюда, в Рэйвенпик-Бэй?”
Я нахожу старую тропу, ведущую вверх по утесу, грузовик неуверенно трясется, переваливаясь через валуны и крутые склоны. Эта грунтовая дорога никогда не ремонтировалась, и это заметно, и была причина, по которой ею не пользовались.
— Клянусь гребаным Богом, Торин, — ворчит Ретт, цепляясь за ручку над головой и зажмуривая глаза, отказываясь смотреть в пропасть рядом с собой.
Мы оба знали, что это крутой обрыв, и один неверный поворот шины — и мы оба свалимся в него.
— Почему мы не могли просто сбросить их в море!?
— Лодка привлекла бы слишком много внимания в это время ночи, — говорю я ему.
— Мне похуй, — рычит он, — Как будто ослепительные белые огни, пробивающиеся сквозь деревья, не привлекут внимания.
— Ты бы предпочел, чтобы я их выключил? — спрашиваю я, готовясь выключить свет.
— Нет! — он выпаливает и скрипит зубами: — Просто поторопись, черт возьми.
— Печально Известный Эверетт Эйвери, боящийся высоты, — набрасываюсь я на него.
Я всегда знал, что он боится высоты, но это все равно заставляло меня смеяться, поскольку больше его ничто не пугало, а его отношение к жизни наводило на мысль, что этот человек ничего не боялся.
— Заткнись нахуй.
Я смеюсь, делая резкий поворот на трассе и останавливая грузовик, не выключая фары, чтобы осветить пространство перед нами. Мы были глубоко в лесах, которые сейчас окружали Рэйвенпик, далеко от какой-либо цивилизации, где эти тела никогда не будут найдены, и никто никогда не придет их искать.
Мы вдвоем приступаем к работе, выгружая мертвых с багажника, сбрасывая их во влажную грязь и избавляя от телефонов и любых других личных вещей, включая удостоверения личности и кошельки. Я даже не утруждаю себя руганью Ретта за то, что он лишил их троих всех наличных, которые у них были.
Я бы избавился от улик позже, но сейчас мы вдвоем начинаем копать яму, которая станет новым домом для этих троих.
К тому времени, как мы закончили и тела были похоронены на глубине шести футов, солнце начало подниматься над горизонтом. Я останавливаю грузовик на полпути вниз по тропе и вылезаю, оставляя брата в машине, а сам беру все вещи, которые забрал у тел, и иду сквозь густые деревья, утренний свет едва пробивается сквозь густые сосны. Ветер обрушивается на меня в тот момент, когда я выхожу из безопасного леса и обхватываю себя руками от пронизывающего холода.
Море сердито катится вниз на сотню футов, разбиваясь об острые скалистые утесы на склоне утеса, и напротив меня я вижу часть маленького городка, который с такой высоты больше похож на конструктор Lego town. Маяк вспыхивает над разгневанным морем, прорезая туман, который стелется над водой.
Ничто и никогда не может быть простым.
Ни моя жизнь, ни Майя, ни какая-либо другая история, которую мы рассказывали сами себе.
Я бросаю содержимое, которое держу в руках, в воду, наблюдая, как оно по спирали опускается, опускается, опускается, пока волны не поглотят их, и не могу отделаться от ощущения, что эта история закончится подобным образом.
Никто не может долго топтаться на месте, прежде чем сдаться, а в таких бурных водах для нас двоих был только один способ покончить с этим.