Страница 46 из 98
Двадцать два
— Ты не против? — спрашиваю я Рути, закусывая губу и слегка возбужденная от количества выпитого кофеина. Я почти не спала прошлой ночью, слишком взвинченная мыслями в своей голове, и сегодня мне нужно было побыть одной. Мне нужно было побыть одной.
Но я не могла находиться в хижине, когда он мог появиться в любой момент.
Он не пришел вчера вечером, как сказал, но было уже поздно, и я знала, что это единственная причина. Торин — человек слова, поэтому я не сомневалась, что он будет искать встречи со мной сегодня, а я просто еще не была готова к чему-либо.
— Конечно, нет, милая! — Рути провожает Харпер к двери: — Все в порядке?
— Да, просто мне нужно кое-что сделать.
— Ты уверена, потому что выглядишь как женщина на задании?
— Да, — киваю я и лгу. — Просто нужна передышка, понимаешь?
— Да, милая, я знаю, — она сочувственно улыбается: — Потерпи несколько часов. Увидимся позже.
Мое дыхание становится тяжелым, когда я взбираюсь по склону утеса, лавируя между вековыми соснами и избегая упавших веток и деревьев. Ветер резкий, гораздо сильнее, чем был, когда я отправлялась в путь почти два часа назад, но небо было ясным, а вода спокойной, когда я начинала поход, и хотя сейчас небо стало мутно-серым, я была почти — почти — уверена, что успею вернуться до того, как разразится шторм. Хотя, если бы я знала, что погода изменится так быстро, я, возможно, переосмыслила бы пеший туризм.
Но мне нужен был чистый воздух и безмятежная тишина. В голове у меня царила неразбериха из всего и вообще ничего, и мне нужно было выбраться. Подальше от города и от близости Торина. Я никому не говорила, что собираюсь в поход, и, насколько я поняла от горожан, это время года было не лучшим временем для восхождения на эти холмы, если только вы не были уверены, что погода будет хорошей, и чем выше я поднимаюсь, тем воздух становится ледяным, и я начинаю понимать почему. Я чувствовала, как ветер давит на меня, настолько сильным он был, хлопая и сгибая деревья вокруг меня, пока они не заскрипели и не застонали. Но дождя не было, так что я скоро вернусь, все будет хорошо.
Поплотнее запахнув термокостюм и согнув пальцы в перчатках, я иду дальше, используя низко свисающие ветки, чтобы подтягиваться на более крутые участки.
Я бы никогда не подумала взять с собой Харпер; полагаю, часть меня знала, что в это время года это опасно, но я должна была признать, что небольших проблесков великолепного залива и города, которые я видела сквозь деревья, было достаточно, чтобы отогнать тревожные звоночки прочь.
От этого захватывало дух. Крутые скалистые края утесов создают разительный контраст со спокойной синевой океана, а там, где суша соприкасается с морем, волны разбиваются о скалы, словно в состоянии войны.
Я всегда думала, что я городская девушка, но это, этот город и потрясающие пейзажи, заставляют меня понять, что я вообще никогда не любила город.
Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее ветер треплет мои волосы, и я подхожу к развилке тропы. Я взяла карту в магазине, поэтому вытаскиваю ее, бросая взгляд на линии с цветовой маркировкой. Я пыталась добраться до вершины, и, если карта была точной, я была еще в двух часах пути от нее.
Я снова смотрю на небо, прикидывая вероятность того, что попаду в шторм. Оно не выглядит таким сердитым, как обычно, когда на этот город обрушивается непогода, но что-то заставляет меня повернуть назад.
С тех пор, как я здесь, я была такой сдержанной, осторожной, расчетливой, может быть, я хочу для разнообразия побыть немного безрассудной.
А почему я не должна? У меня никогда раньше не было такой возможности, у меня никогда не было свободы делать это раньше, поэтому я решаю идти дальше, осторожно ставя ноги в ботинках, чтобы не споткнуться об острые камни, выступающие из земли.
У меня болели щеки и губы от холодного ветра, а легкие горели от напряжения, которое потребовалось, чтобы взобраться на этот утес, но я чувствовала себя живой.
Я почувствовала себя свободной! И мне захотелось кричать об этом с вершины этого утеса, пока мое горло не пересохнет и звук не поглотит океан.
Я игнорирую ледяной воздух, обжигающий мою кожу, игнорирую бешеный стук своего сердца и желание повернуть назад.
Мне нужно было больше.
В моей голове крутилось все, начиная с Торина, заканчивая тем, откуда я родом, моим прошлым и тем, каким могло бы быть будущее.
Бегство было лучшим решением, которое я когда-либо принимала, и я сказала себе, что никого не подпущу близко, не буду привязываться к другому мужчине, и все же Торин каким-то образом заползал мне под кожу. Он был громким, когда я хотела тишины, как гроза в солнечный день, и я обращала на это внимание.
Почему я не должна исследовать, что бы, черт возьми, между нами ни было? Почему я не могла позволить этому мужчине обладать мной?
— Кто бы когда-нибудь захотел тебя, а? — голос из моего прошлого звенит в моей голове, как предупреждающая сирена, — испорченная, использованная маленькая шлюха. Я единственный, кто может любить тебя. Ты это знаешь. Если ты уйдешь, Майя, ты останешься одна. Навсегда.
Затем его рука схватила меня, пальцы впились в мягкую, чувствительную кожу на внутренней стороне моего предплечья, когда он дернул меня вперед и оттолкнулся, пока не оказался в дюйме от моего лица,
— Ты хочешь бросить меня, Майя, тогда ты должна знать, что я выслежу тебя, черт возьми, и убью, ты понимаешь?
Я сглатываю желчь, поднимающуюся при воспоминании. Я почти чувствовала, как крепко он обнимал меня в тот день, чувствовала синяки, которые он оставил на моей коже, и он не остановился на этом. Это случилось, когда я попыталась уйти в первый раз. Я терпела его так долго, что на тот момент с меня было достаточно, и я знала, что единственный способ покончить с ним — это если я сбегу или он убьет меня. Но после этого я была слишком напугана, чтобы пройти через это снова.
И я терпела побои, часами выслушивала его оскорбления и носила эти отметины на своем теле как напоминание о том, что я привязана к нему. Я всегда говорила себе, что будет еще одна возможность выбраться, что мне просто нужно правильно рассчитать время, но эти шансы так и не представились. До сих пор.