Страница 43 из 98
— Многое можно подделать, что ты сейчас и делаешь. Я знаю, ты думаешь об этом, обо мне. Тебя снедает любопытство. Ты хочешь узнать, какой я на вкус, так же сильно, как я умираю от желания ощутить тебя на своем языке.
Ее щеки вспыхивают, и мне чертовски нравится, насколько она отзывчива, как слова и прикосновения оставляют физический след.
— Ты не хочешь меня, — выдыхает она.
Мои пальцы вплетаются в мягкие пряди ее волос, удерживая ее на месте.
— Скажи еще одну ложь.
— Я не хочу тебя.
— Еще одну, маленькая лань, — прохрипел я, наклоняясь ближе.
— Не целуй меня.
Мой рот прижимается к ее губам, и в тот момент, когда мои губы встречают ее мягкость, я стону, ощущая ее вкус гораздо сильнее, чем я когда-либо думал, что это возможно. Поцелуй с ней ощущался как начало и конец, как тот первый глоток воздуха, когда ты слишком долго пробыл под водой. Это было единственно правильное решение, единственное, в чем я нуждался. Поцелуй Майи был разрушением, приведенным в движение. Это была молния в темном небе, море во время шторма. Требовательный. Опустошающий. Взрыв был настолько чертовски разрушительным, что казалось, будто каждый атом моего существа перестраивался и обретал форму, становясь по своей сути ее и только ее. Как будто она владела самой моей душой.
У нее вырывается тихий вздох, и я не могу удержаться, чтобы не проглотить его, мой язык скользит по ее губам, чтобы попробовать ее еще сильнее, наслаждаясь тем, как ее язык соприкасается с моим, умоляя тоже попробовать.
Ее пальцы впиваются во фланелевую рубашку, притягивая меня ближе, в то время как мои пальцы заплетаются в шелковистые пряди ее волос, чуть потянув, чтобы прижать ее ближе и откинуть ее голову назад, открывая ее для меня. Я прижимаю ее спиной к стойке, просовываю свое бедро между ее ног и приподнимаю, желая еще одну эйфорическую картинку, как она скачет на нем верхом.
— Торин, — выдыхает она, отрывая свой рот от моего, как будто пытаясь остановить это. Если бы не медленное, как бабочка, прикосновение ее губ к моим, я бы остановился.
— Не лги, маленькая лань, — я целую ее в подбородок, — не лги.
— Я не могу, — она хнычет, облизывая мою нижнюю губу, прежде чем прижаться ко мне ртом полностью.
— Да, ты можешь.
— Нет, — она наклоняет голову и целует меня глубже, притягивая ближе, вцепившись пальцами в мою рубашку. — Я не могу.
— Отпусти это, — мягко приказываю я, — Отпусти все это. Будь здесь, со мной.
— Все не так просто.
— Ты понятия не имеешь, — рычу я, обхватывая ладонями ее лицо, — Ты, черт возьми, понятия не имеешь, насколько все непросто. Но это. Это чертовски просто.
— Я тебе не нравлюсь, Торин.
Я усмехаюсь ее словам.
Она мне не нравится.
Это неправда. Мне не понравилось, как она появилась, вальсируя, и полностью перевернула весь мой мир, как она завладела моим вниманием и поглотила мой разум. Как она заставила меня забыть горе, и боль, и потерю, как будто это дерьмо было легким делом. Как она заставила меня забыть все, что я делал последние пять лет.
Как она возбудила мое любопытство настолько, что я не мог не расследовать, как не мог не увидеть этот чертов румянец на ее щеках или сойти с ума, гадая, как будут ощущаться ее губы.
Даже не имея ничего о ней, ни истории, ни прошлого, я хотел ее.
Я хотел знать, каково будет ощущаться ее тело, как ее плоть может податься под моими руками, как у нее звучит голос, когда она стонет мое имя. Я хотел узнать каждый дюйм ее тела, хотел, чтобы это отпечаталось в моем мозгу, как клеймо, и было похоронено в моей душе так глубоко, что оттуда уже ничего не выкопаешь.
Я хотел Майю. Каждый дюйм ее тела, секреты и все остальное.