Страница 27 из 98
Тринадцать
Были дни, когда мне было труднее игнорировать притяжение моей прошлой жизни. Дни, когда у меня чесались пальцы от желания взяться за лезвие или пистолет. Дни, когда я хотел сменить рыбалку в этих водах на поиск цели.
И было почти заманчиво позвонить Ретту и нажиться на этой работе.
Но я этого не делаю, вместо этого перетаскиваю ящики с лодки на причал, сегодняшний улов готов к продаже в городе.
— Они тяжелые? — спрашивает внезапный тихий голос, и я оглядываюсь через плечо и вижу, что Харпер наблюдает за мной, ее волосы заплетены в косу, а голова с любопытством склонилась набок.
Маленькая девочка подходит ближе:
— Остановись, — я приказываю. — Они острые.
Я указываю на кучу крючков, ножей и прочего снаряжения, которое я стащил с лодки.
— Это еще за что?! — она задыхается.
— Потрошение рыбы.
Она морщит нос:
— Это не очень мило.
— Таков здешний образ жизни, малышка.
— Можно мне пойти с тобой?
— Что?
— На лодке. — уточняет она.
— Не думаю, что твоей маме это понравилось бы, — говорю я.
Я не видел Майю и ничего о ней не слышал с той ночи в ее хижине несколько дней назад. В ту ночь я позволил себе подойти слишком близко. Я никогда не должен был принимать приглашение зайти внутрь, даже не уверен, почему это сделал, но я увидел ее, стоящую там с глазами лани в огромном свитере и леггинсах, с растрепанными темными волосами, падающими на лицо, и был... соблазнен.
А потом мне пришлось подойти ближе, прикоснуться к шелковистым прядям ее волос, которые были такими чертовски мягкими под моими грубыми пальцами, и вдохнуть ее сладкий аромат, как наркотик.
Эти синяки на ее лице преследовали меня.
Мне это чертовски не нравилось.
— Ну, может быть, она тоже сможет с нами, — продолжает Харпер.
— Я не знаю, малышка.
— Ты собираешься на фестиваль на следующей неделе? — она меняет тему.
Я вздыхаю. Я просто хотел закончить свою работу и пойти нахуй домой, к ожидающей меня бутылке Macallan. Это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы снова постучать в эту чертову дверь.
— Нет, я не собираюсь.
— Почему? — она фыркает: — Мама будет там.
— И что?
— Тебе не нравится моя мама?
— Твоя мама просто замечательная, — возражаю я. — Мне не нравятся люди.
— Но я хочу быть твоим другом.
— У меня нет друзей, малышка.
— Даже ни одного?
— Нет.
— О, — Харпер шмыгает носом, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, видя ее удрученное лицо и водянистые глаза.
О, черт возьми.
— Харпер, — вздыхаю я, — почему бы тебе не пойти подружиться с другими детьми?
— Потому что ты выглядишь так, будто тебе нужен друг, — надувает она губы.
— Я в порядке, малышка. Не волнуйся за меня.
— Рути сказала то же самое.
— Конечно, она сказала, — бормочу я. — Твоя мама знает, что ты здесь?
— Нет, — от голоса Майи у меня по спине пробегают мурашки, — она этого не знает. Харпер, я же говорила тебе держаться подальше от доков. Это опасно.
Я бросаю взгляд в сторону женщины, замечая брюки и облегающий свитер, одно плечо обнажено там, где рукав соскользнул вниз. Она хорошо выглядит.
Чертовски хорошо.
Ее темные волосы убраны назад, отметины на лице едва заметны, но мой взгляд прикован к этому шраму, пересекающему ее бровь. Он начинается примерно на дюйм выше брови и заканчивается прямо под ней, и хотя шрамы — это нормально, для нее это казалось странным.
И снова от этого любопытства у меня начинается зуд под кожей.
— Майя, — приветствую я, поворачивая шею, чтобы снять внезапное напряжение, сковавшее мои мышцы.
— Привет, Торин.
— Эй, мама, а Торин может прийти на ужин?
Майя бормочет:
— Э-э, я уверена, что Торин очень занят.
— Правда? — Харпер спрашивает напрямик.
— Да, малышка, — соглашаюсь я, обматывая веревку вокруг кисти и предплечья, готовясь убрать ее, когда снова поворачиваюсь к ним.
Харпер выжидающе наблюдает, в то время как Майя смотрит на веревку.
— Но когда ты ешь? — малышка ахает.
— Харпер, — слегка пожурила ее Майя, — людям позволено быть слишком занятыми.
— Но ему нужно есть, мама.
— Я поем, — соглашаюсь я, завязывая свободный узел, прежде чем бросить веревку в коробку.
— Может быть, мама сможет приносить тебе еду, как раньше.
— Харпер, — начинает Майя.
— Как насчет этого? — я говорю: — Я приду на ужин, если ты будешь слушать свою маму, когда она говорит тебе, когда не стоит чего-то делать.
— Договорились! — Харпер визжит.
— Погодите, — вставляет Майя, — у меня есть право голоса?
Я приподнимаю бровь, пряча ухмылку при виде того, как порозовели ее щеки, когда встречаюсь с ней взглядом:
— Конечно, маленькая лань, могу я прийти на ужин?
Ее губы приоткрываются, и в голову врывается рой мыслей, о которых я не имею права думать. Что, черт возьми, со мной было не так?
— Ну… я… ты… я полагаю, да? — она заикается.
Посмеиваясь, я возвращаюсь к своим обязанностям и говорю:
— Я буду в шесть.
— Ну ладно, — выдыхает Майя, — Давай, Харпер, оставь Торина с его работой.
— Скоро увидимся! — Харпер визжит.
Я слышу их голоса, когда они уходят.
— Торин сказал, что возьмет меня на лодку! — говорит Харпер, и я смеюсь над фальсификацией правды.
— Он сейчас это сказал? — спрашивает Майя.
— Да, — отвечает Харпер, — Он сказал, что ты тоже можешь с нами!
О Господи...
Но на самом деле, что я делал? Почему я сказал "да"?
Я уже понял, что от этой женщины одни неприятности, и все же вот я переодеваюсь, меняю футболку и джинсы на рубашку и брюки. А потом я направляюсь к Рути, чтобы украсть из ее погреба одну из тех дорогих бутылок вина, которые привез для нее с материка.
— Куда ты идешь? — спрашивает Рути, присвистывая.
— Никуда, — ворчу я. — Я беру бутылку.
— Бутылку чего?!
— Красного вина, который я купил для тебя в прошлом году. Я заменю его, когда в следующий раз поеду на материк.
— Почему?
— Потому что.
— Мальчик, — ругается Рути.
— Я давно не мальчик, Рути, — я останавливаюсь в дверях. — Я иду ужинать.
— Какой бедной девочке ты угрожал? — спрашивает она.
Я вздыхаю:
— Майя.
Весь облик Рути меняется:
— Теперь ты послушаешь меня, Торин, не связывайся с этой девчонкой.