Страница 21 из 98
Десять
Меня будит стук в дверь. Над моей головой, или это так кажется — на самом деле нет, не прямо надо мной, а доносится откуда-то из глубины дома.
— Харпер? — окликаю я, голос срывается со сна. — Харпер?
Солнечный свет проникает в окно, окрашивая спальню в золотистый оттенок, который согревает пространство вокруг меня. Встав с кровати, я протираю глаза и выхожу в коридор. Дверь в спальню моей дочери была уже открыта, ее пижама валялась на полу, как будто она одевалась в спешке.
— Харпер! — я кричу снова, и именно тогда вижу, что дверь слегка приоткрыта.
Забыв обо всем, я бросаюсь к двери, распахивая ее шире, мои босые ноги приземляются в грязную жижу, оставшуюся после дождя прошлой ночью. На улице было прохладно, несмотря на солнце, и моя дочь была прямо там, сидя на чем-то, похожем на ящик с инструментами, скрестив ноги и наблюдая за чем-то на крыше дома.
— Харпер! Что ты делаешь?
— О, привет, мама, — она улыбается мне с порозовевшими щеками. — Я говорила ему не подниматься туда. Это небезопасно.
— Кому?!
— Лодочнику.
— Торину!?
Не обращая внимания на грязь, которая хлюпает у меня между пальцами ног, я пересекаю пространство между нами и вскидываю голову.
И действительно, Торин был на крыше, одетый в обтягивающие черные джинсы и белую футболку, бейсболка закрывала его лицо, когда он забрался на крышу.
У меня отвисает челюсть.
— Ты говорила мне, что я буду ловить мух, если буду вот так держать рот открытым, — услужливо подсказывает Харпер.
Я сжимаю зубы и перевожу взгляд с дочери на мужчину на крыше, который, похоже, меня здесь не заметил.
— Как долго он там находится?
Харпер пожимает плечами:
— Он был там, когда я проснулась. Не спустился вниз, даже когда я позвала его и сказала, что это опасно.
К карнизу дома была прислонена лестница, и он стоял ко мне спиной. Несмотря на холод, футболка промокла от пота.
— Торин? — я, наконец, окликаю его.
Остановившись, он смотрит на меня через плечо, его серые глаза прикрыты козырьком кепки, но я все равно чувствую их на себе.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Там протекало.
— Хорошо, но это не объясняет, что ты делаешь.
— Я устраняю эту чертову течь.
— О.
Клянусь, я слышу, как он раздраженно вздыхает, прежде чем вернуться к работе, которой занимался.
Я продолжаю стоять там, Харпер рядом со мной, и мы таращимся на него.
— Ты заболеешь, стоя на мокрой земле без обуви на таком холоде. Иди оденься, Майя, — приказывает Торин, даже не глядя на меня.
— Мама! — Харпер ахает: — У тебя такие красные ноги!
Черт.
— Либо заходи внутрь, либо оставайся здесь, Харпер. Я вернусь через минуту.
— Я составлю компанию своему новому другу, — гордо заявляет она.
— Я уверена, что так и есть, милая, — я улыбаюсь ей сверху вниз, прежде чем тащусь обратно по грязи, съеживаясь от ощущения песка и земли под ногами, и пытаюсь вытереть их как можно лучше, прежде чем войти в дом.
Когда я, наконец, одеваюсь и на самом деле надеваю туфли, то выхожу обратно и нахожу Харпер на том же месте, а Торина спускающимся с крыши.
Торин бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем отвернуться, направляясь к ящику с инструментами, который Харпер все еще использовала в качестве сиденья.
— Нужен ящик, ребенок, — фыркает он, молоток болтается в его грязной руке.
— Хочешь кофе? — выпаливаю я.
— Нет, — отвечает он, ожидая, пока Харпер отойдет подальше, прежде чем бросит свои инструменты обратно в ящик.
— Тебе не нужно было этого делать.
— У тебя есть дрова? — спрашивает он.
— Что?
— Быстро становится холодно, в ближайшие пару недель выпадет снег, а отоплению в этом домике больше лет, чем тому, что у Рути. Тебе понадобится огонь.
— О, ладно. Я с этим разберусь.
Он что-то бурчит в ответ, и я начинаю понимать, что он часто это делает. Он поднимает ящик и хватает лестницу, прежде чем направиться обратно в свой дом.
— Он не выглядит очень счастливым, мама, — комментирует Харпер, вкладывая свою холодную руку в мою.
— Нет, детка, это не так, но иногда люди не хотят быть счастливыми все время.
— Ты счастлива, мама?
— Я буду, — честно отвечаю я, не желая лгать, — Мы будем. Нам просто нужно подождать.
— Теперь я могу позавтракать?
Я улыбаюсь, сдерживая смех от того, как легко детям сбиться с пути и кивая:
— Иди в дом. Я буду через минуту.
Оставшись одна на улице, я смотрю, как уменьшающаяся фигура Торина исчезает за стеной его дома, прежде чем бросить взгляд на залив. Это действительно был сказочный остров с деревьями, окружающими город, и вершиной, которая подобно часовому стоит над входом в залив. Бурные воды громко разбиваются о прибрежные скалы, прежде чем пронестись по зернистому песку. Лодки лениво покачиваются на волнах, вдоль пирса тянутся пришвартованные лодки вдоль пути. Хижины на стороне Торина кажутся оживленными, там рыбаки и их жены сидят в шезлонгах, наблюдая за водой и наслаждаясь ранним утренним солнцем.
Я никогда и не мечтала, что такое место может существовать, тихий сонный городок, расположенный на острове посреди океана. Это было далеко от городской жизни, которую я знала, бетонные джунгли с постоянным шумом и загрязненным воздухом. Здесь было свежо. Это было ново.
И именно здесь я сделаю следующий шаг. Следующий скачок.
Пришло время забыть, кем я была раньше, и вырасти из этого.
Меня ничто не останавливало. Никто меня не останавливал.
И хотя я сбежала чуть больше недели назад, я почувствовала, что эти цепи начинают ослабевать, напряжение спадает, и я делаю свой первый настоящий глоток свободы.
Синяки сойдут. Порезы заживут.
И я, и моя дочь пережили бы это так же.
Все было бы хорошо; у нас все было бы хорошо.
Вдыхая соленый воздух, я позволяю себе расслабиться и поворачиваюсь обратно к хижине, где меня ждет Харпер, позволяя себе рискнуть бросить последний взгляд на большой дом напротив. Торин больше не появлялся, но я сомневалась, что смогу избежать встречи с ним, когда он был моим ближайшим соседом, а это был очень маленький городок.
Я бы поблагодарила его за крышу над головой, но это все, что я была должна этому стойкому мужчине, а после прошлой ночи ему повезло, что я дала бы ему даже это.
Я бы не стала осуждать его, даже если бы не была согласна и все еще злилась на него.