Страница 20 из 98
— Там течет, — последнее, что он говорит, прежде чем дверь со стуком закрывается и наступает тишина.
Я бросаюсь к двери на нетвердых ногах и поворачиваю замок, захлопывая засов поперек, и вот тогда я проигрываю битву с демонами. Мои колени ударяются об пол, и я сворачиваюсь калачиком, пытаясь набрать воздуха в легкие.
Быть загнанной в клетку кошмарами и искалеченной страхом было почти так же плохо, как пережить ужас собственными глазами.
Когда это закончится?
Когда же это прекратится!?
Я остаюсь там, на коленях, а за моей спиной протекает крыша, и мерное "кап, кап, кап" воды пропитывает старый ковер перед камином, помогая успокоить расшатанные нервы.
Только когда я чувствую, что снова могу дышать, я встаю, подавляя стон, когда мои ноющие мышцы сводит судорогой из-за положения, в котором я оставалась слишком долго. Я вытираю воду с пола и вешаю мокрый коврик у двери, чтобы он просох, если дождь когда-нибудь прекратится. Подставив ведро под течь, я устало плетусь в спальню. Я была измотана. Морально. Физически.
Забравшись под свежее постельное белье, все еще в халате, с влажными волосами, я легла посередине, глядя в окно, на котором сейчас не было занавесок, и увидела огни, освещающие темноту напротив.
Торин?
Этот человек внушал ужас.
Гребаный мудак.
Моя рука тянется к запястью, но он не оставил следов или какой-либо боли после того, как удерживал меня. Он держал меня, я не могла пошевелиться, там должно было что-то остаться, но ничего просто не было.
Я не думаю, что он хотел причинить мне боль, хотя я знала без малейших сомнений, что он мог бы и, вероятно, сделал бы это, если бы захотел.
Только когда гаснет свет, погружая весь мир вокруг меня в состояние такой темноты, что я не могу различить ни единой фигуры, я решаю закрыть глаза и позволить усталости тянуть меня вниз.