Страница 2 из 98
Пролог
Над головой громоздятся тучи, дождь хлещет по морю, а молнии и раскаты грома рассекают небо.
Волны раскачивают лодку, океан сердит и груб, швыряя нас на свою поверхность. «Еще несколько миль», — настаиваю я, — «Мне просто нужно было пройти еще несколько миль».
Шторм разразился рано, его прогнозировали на более поздний вечер, но он начался гораздо раньше. Это превращает моря вокруг нас в бурлящие водяные стены, а небеса — в глубокий зловещий серый цвет, который озаряется электрическими разрядами, пронзающими небо.
— Держись! — я рычу, пытаясь сохранить управление над судном, мое сердце уходит в пятки, когда лодка заваливается на бок, борясь с волной, которая должна была нас опрокинуть, и все же мы падаем обратно вниз. Холодная морская вода обрушивается на палубу, обдавая нас ледяным душем, насквозь пропитывая каждого.
Грейс сидит с Лео на коленях, крепко обхватив его одной рукой, другой цепляясь за борт лодки, которая раскачивается под ней. Дождь обжигает мою кожу, словно маленькие ледяные иголочки, а ветер треплет мои волосы, несмотря на укороченную длину.
Я мог видеть залив отсюда, в нескольких милях, но, тем не менее, мне просто пришлось еще немного побороться с природой, чтобы доставить Грейс и Лео в безопасное место.
— Торин! — Грейс кричит, когда очередная волна разбивается о борт лодки, врезаясь в нас так резко, что вода заливает палубу.
— Почти на месте, Грейси, — кричу я, мышцы болят и протестуют, пока я пытаюсь сохранить контроль.
Я обращаю все свое внимание на этот горизонт, на берег и пристань, и не вижу высокую волну, направляющуюся прямо на нас, не могу подготовиться к ее силе, когда она ударяется о борт лодки.
Из-за хлещущего по нам дождя, борьбы ветра и моря лодка все больше и больше наклоняется, пока не станет недостаточно устойчивой, чтобы оставаться на плаву. Она перекидывается в воду, отправляя меня, нас, в бушующий океан.
Я погружаюсь, мир вокруг меня становится приглушенным, обломки, острые и смертоносные, рассекают воду, как кинжалы. Я отталкиваюсь от них, направляясь к свету надо мной. Внутренне я кричу. Я взываю к Грейс, моей жене, умоляю за моего сына Лео. Молюсь всему, что есть снаружи, чтобы спасти их. Возьми меня вместо них, но спаси их.
Выныривая на поверхность, я потрясенно ахаю, ледяной ветер мгновенно обжигает мою мокрую кожу, но я кружусь и барахтаюсь в воде, выискивая голову с потемневшими светлыми волосами, выискивая тело поменьше с гривой того же цвета, но не вижу ничего, кроме обломков дерева и мусора с лодки.
Рассекая воду, я направляюсь к большому куску дерева, несколько хаотично плавающему в воде, и балансирую на нем своим весом, наваливаясь на него, насколько могу, чтобы мне не пришлось бороться с силой моря и лихорадочно оглядываюсь по сторонам, но я их не вижу!
— Грейс! — я кричу хриплым от соленой морской воды голосом: — Лео!
Волна швыряет меня на доску, моя голова с глухим стуком отскакивает от неумолимой поверхности:
— Грейс!
Еще один удар волны, на этот раз достаточно сильный, чтобы вызвать туман по краям моего зрения.
Я произношу ее имя в последний раз, звук теперь хриплый, ослабленный и заглушенный, прежде чем очередная яростная волна обрушивается на меня, разбивая мой череп, но на этот раз свет гаснет. С этим невозможно бороться.
Когда я просыпаюсь, под моей щекой ощущается зернистая шероховатость, морская соль сушит губы и горло, мое тело кричит от боли, в голове стучит, но все это отодвигается в сторону, когда мои мысли возвращаются к Грейс и Лео.
Я преодолеваю боль, стискивая зубы, когда заставляю себя подняться на четвереньки и окидываю взглядом пляж, на который меня выбросило.
Песок усеян обломками и частями лодки, и среди беспорядка разрушений я вижу спутанные светлые волосы, руку и свободную мокрую одежду. Я начинаю ползти.
Это была моя вина.
Во всем этом была моя вина!
— Грейс, — прохрипел я, — Лео.
Но когда я добираюсь до них и вижу их тела, я знаю, что ничего нельзя изменить.
Грейс прижимает Лео к груди, мой маленький мальчик крепко свернулся калачиком, а ее руки обнимают его, защищая даже после смерти. Оба бледны, губы посинели, грудь не двигается.
Их было не спасти, не осталось жизни, чтобы вернуть их обратно.
И все, что я могу сделать, это прижать их безжизненные тела к своей груди, обнимая их в последний раз, когда я кричу в проясняющиеся небеса.