Страница 23 из 26
Дженни поняла, что это тот самый цветочный магазин, который знал Реми.
Она поблагодарила Джун и осторожно влилась в другую группу, не обращая внимания на нахмуренный лоб Венди.
«Марджи?» — спросила Дженни.
Женщина с длинными седыми волосами просияла: «Да, это я».
«Мой друг принес мне из вашего магазина прекрасный букет с пятнистыми ромашками. Он сказал, что вы сами их выращиваете».
«Верно», — кивнула Марджи. На ней было длинное синее платье-фартук поверх серого шерстяного свитера, и даже просто стоя рядом с ней, Дженни могла почувствовать запах цветов — он напоминал теплый мед, насыщенный и сладкий. «Я выращиваю их в своем саду. Знаете, это охраняемый вид. Лишь у очень немногих людей есть лицензия на их выращивание».
«А для их выращивания нужна лицензия?» — спросила Дженни.
«Конечно», — вставила Венди. «Это важное местное растение, мы не можем просто так позволить кому угодно заполучить его. Срывать их на болоте — уголовное преступление».
«Понятно», — сказала Дженни, раздражившись из-за перебивания Венди. «Ну, они прекрасны».
«Ваш друг, наверное, детектив-инспектор Реми Кокран», — сказала Марджи. «Я его давно знаю».
«Правда?» — спросила Дженни.
«Я дружила с его бабушкой, пока она не ушла из жизни», — пояснила Марджи.
«Мы все были с ней дружны», — с горечью сказала Венди. «Она была членом SIWC».
«Да», — согласилась Марджи. «И я часто присматривала за Реми, когда он был маленьким».
«Не могу себе представить, каким он был в детстве», — рассмеялась Дженни.
«Точно таким же, как сейчас!» — просияла Марджи. «С острым умом и утомлённым жизнью нравом. Он всегда был с носом в книге или что-то записывал в свой блокнот. Другие дети его не очень любили. Слишком умный для них».
«Ха!» — громко рассмеялась Дженни. «Это похоже на него».
Умный одиночка.
Она бы тоже была такой в детстве, если бы не Аннабель. Её сестра, как и их мама, с легкостью заводила друзей. Она могла войти в комнату, полную незнакомых детей, и выйти оттуда в окружении поклонников, умоляющих стать её лучшими друзьями.
Размышления Дженни прервал звонок телефона.
«Простите, я должна ответить», — извинилась она перед компанией.
Реми.
Она выскользнула из парадного входа церковного зала и ответила.
— Дженни, — сказал он, с облегчением услышав, что она ответила. — Ты рядом с церковью?
— Я как раз в церковном зале, — ответила она. — А что? Ты уже закончил просматривать записи с камер видеонаблюдения?
— Еще не совсем, — ответил он. — Но в ризнице произошло нападение.
Дженни бросилась бежать, вошла в церковь через боковую дверь и прошла по коридору к ризнице. Снаружи стояли несколько полицейских, а изнутри доносились голоса.
«Дженни?» — Реми появился в дверях, услышав её шаги. «Всё в порядке», — сказал он полицейским, — «она со мной».
Она последовала за ним внутрь и увидела происходящее.
Двое парамедиков склонились над Хорасом, одетым в чёрную сутану церковного привратника, которому перевязывали руку. На полу и на стенах, куда брызнула кровь, были пятна.
«Тот же нападавший?» — спросила Дженни у Реми.
«Похоже на то», — ответил Реми. «Тот же тип ножа. Напал сзади. Но Хорас его не видел».
— Я снимал сутану, — нервно сказал Хорас. — Сегодня утром я проводил крещение, поэтому переодевался в свою одежду, чтобы пойти на прогулку в обеденный перерыв. Когда я поднял сутану над головой, чтобы снять её, я услышал шаги за спиной, а потом какой-то мужчина злобно закричал и порезал мне руку. Я попытался снять сутану, чтобы повернуться к ним лицом, но он исчез, прежде чем я успел это сделать.
«Вы уверены, что это был мужской голос?» — спросила Дженни.
Она сразу же подумала о Риде Честере. Может, он лгал им? Проверили ли его алиби?
«Да», — ответил Хорас. «Голос был глубокий и злой».
«Понятно», — сказал Реми. Свой следующий вопрос он адресовал парамедикам. «С ним всё будет в порядке?»
«Рана глубокая», — деловито ответила первая парамедик, невысокая женщина с каштановыми волосами. «Но жизнь ему ничего не угрожает. Порез не задел крупные кровеносные сосуды. Брызги на стенах, скорее всего, остались от борьбы».
«Борьба?» — спросила Дженни.
«Разве не было борьбы?» — спросила парамедик у Хораса.
«Немного», — ответил Хорас, — «но только потому, что я не мог видеть, что происходит. Возможно, я много раз поворачивался на инвалидной коляске».
«Я выслал команду с собаками», — сказал Реми. «А пока нам лучше вернуться к записям с камер видеонаблюдения. Нам нужно посмотреть, кто проходил через монастырский двор».
«Рану нужно перевязать», — объяснил парамедик Хорасу. «И вам понадобятся антибиотики. Мы отвезем вас на скорой».
«Сейчас?» — запнулся Хорас. «Но через час я должен проконтролировать репетицию рождественского хора».
«Теперь уже нет», — сказал парамедик. «Нам действительно нужно вас увезти».
«Не беспокойся об этом, Хорас», — сказала Дженни. «Тебе нужно позаботиться о себе».
«Ладно», — неохотно согласился он. «Просто теперь, когда Анжелики нет, многие из этих обязанностей ложатся на меня».
«Уверена, руководители хора справятся», — твердо сказала Реми. «Иди с парамедиками и проследи, чтобы всё уладили».
Реми и Дженни вышли из комнаты, оставив парамедиков с Хорасом.
Реми подошёл к полицейским и тихо сказал: «Подождите, пока они уйдут, и обыщите комнату. Если есть какие-то улики, указывающие на то, кто напал на Хораса, мы должны их найти. Отпечаток стопы, клочок ткани, зацепившийся за гвоздь, открытое окно — что угодно. Вызовите сюда криминалистов и не допускайте никого на место происшествия».
«Да, сэр», — уверенно ответил полицейский.
«А ты, Эндрюс», — обратился он к другому полицейскому. «Следуй за ним в больницу и жди моего приказа».
«Что касается нас», — сказал Реми, ведя Дженни обратно по коридору. «Нам нужно просмотреть записи с камер видеонаблюдения».
«Ты нашёл нужный фрагмент с рождественской вечеринки?» — спросила Дженни.
«Нашёл», — ответил Реми. «И подожди, пока не увидишь их».
Дженни заметила, как он выглядел измученным и раздражённым. Она могла понять его напряжение — она сама почувствовала его часть, когда Джун и её мама намекнули, что дело нужно раскрыть до Рождества.
Они поднялись по лестнице из холла в охранную комнату с большими телевизионными экранами. Сами телевизоры, должно быть, были не моложе 30 лет, а VHS-магнитофоны были покрыты толстым слоем пыли.