Страница 16 из 31
Слова фермера были встречены всеобщим молчанием.
— Послушайте, господа, — начал он снова, — вас здесь четверо молодых людей; вы все домогаетесь руки моей дочери. Ну так что же! Найдите мне беглеца, возвратите мне мой бриллиант, — фермер уже говорил теперь «мой бриллиант», — и, честное слово, тот, кто это сделает, станет мужем моей дочери!
— Согласен! — воскликнул Джеймс Гильтон.
— И я согласен! — повторил за ним Фридел.
— Кто не захочет получить такого приза? — добавил Аннибал Панталаччи.
Алиса сильно покраснела. Глубоко униженная тем, что она оказалась ставкой в этой партии, да еще в присутствии молодого инженера, она безуспешно старалась скрыть свое смущение.
— Мисс Уоткинс, — сказал ей Сиприен тихо, почтительно поклонившись ей, — я охотно стану в ряды состязающихся, но разве я могу сделать это без вашего позволения?
— Я даю вам его с самыми лучшими пожеланиями, Сиприен, — ответила Алиса с живостью.
— В таком случае я готов идти хоть на край света! — воскликнул Сиприен и, обратившись к Джону Уоткинсу, заявил, что он тоже примет участие в поисках кафра.
— Матакит заставит нас попутешествовать, — сказал Аннибал Панталаччи. — Завтра он, наверно, уже будет в Почефстреме и доберется до гор прежде, чем мы успеем покинуть наши хижины.
— А кто же помешает нам выехать сегодня же? — спросил Сиприен.
— О, конечно, не я! — ответил неаполитанец. — Но я вовсе не желаю ехать налегке. Для этой экспедиции нужно по меньшей мере запастись фургоном в двенадцать быков и двумя верховыми лошадьми! Все это можно найти только в Почефстреме.
Говорил ли Аннибал Панталаччи серьезно и в этом случае? Не хотел ли он просто устранить этим заявлением своих соперников? Но тем не менее рассуждения его были правильны: было бы безумием отправиться в путешествие на север Грикаланда без всех этих приспособлений.
Но экипаж и быки стоили не менее восьмисот франков, а у Сиприена не было и четырехсот.
— А, вот хорошая мысль! — воскликнул вдруг Джеймс Гильтон как истый африканец шотландского происхождения, любивший во всем быть экономным. — Почему бы нам всем не соединиться в этом путешествии и не разделить между собой издержки; шансы на успех у каждого по-прежнему могут остаться одинаковыми.
— Это кажется мне справедливым! — сказал Фридел.
— Я согласен, — сказал, не колеблясь, Сиприен.
— В таком случае, — заметил Аннибал Панталаччи, — нам необходимо условиться, что каждый из нас сохранит независимость и может покинуть остальных для того, чтобы искать беглеца, где ему вздумается.
— Это само собой разумеется! — сказал Джеймс Гильтон. — Мы войдем в компанию относительно приобретения фургона, быков и провизии, но каждый волен будет покинуть других, когда сочтет это нужным. И счастлив будет тот, кто первым достигнет цели.
— Согласны! — ответили Сиприен, Панталаччи и Фридел.
— Когда же вы отправитесь? — спросил Джон Уоткинс.
— Завтра с дилижансом, который едет в Почефстрем, — ответил Фридел.
— Отлично.
Тем временем Алиса отвела в сторону Сиприена и стала спрашивать его, действительно ли он думает, что кражу бриллианта совершил Матакит.
— Я должен сознаться вам, мисс Уоткинс, — ответил он, — что все говорит против Матакита, главным образом его бегство! Но что для меня вполне очевидно, так это то, что господин Аннибал Панталаччи мог бы, в свою очередь, порассказать кое-что об исчезновении этого бриллианта. Какая мошенническая физиономия… хорош мой будущий спутник, нечего сказать! Что ж, покоримся неизбежному! Да и лучше иметь его всегда под рукой, чтобы наблюдать за ним, чем оставить действовать самостоятельно.
Все четыре претендента на руку мисс Уоткинс вскоре простились с хозяевами, и, как всегда бывает при подобных обстоятельствах, прощание их между собой было сухо и ограничилось только взаимными рукопожатиями. Да и что могли сказать друг другу четыре соперника, желавшие, каждый в отдельности, послать другого в преисподнюю к самому дьяволу?
Возвратясь к себе домой, Сиприен увидел там Ли и Бардика; последний все то время, что служил у Сиприена, выказывал ему большую преданность. Китаец и кафр стояли у дверей хижины и болтали друг с другом. Сиприен сообщил им о своем намерении отправиться на поиски Матакита в обществе Фридела, Джеймса Гильтона и Аннибала Панталаччи.
Выслушав Сиприена, Ли и Бардик обменялись только одним взглядом, потом, даже не поделившись между собой теми мыслями, которые им в эту минуту пришли в голову, оба подошли к Сиприену.
— Папаша, — сказали они оба, — возьми нас с собой, мы убедительно просим тебя об этом.
— Взять вас с собой?.. А зачем, смею вас спросить?
— Чтобы готовить тебе кушанья и варить твой кофе, — ответил Бардик.
— Чтобы стирать твое белье, — добавил Ли.
— И чтобы помешать плохим людям делать тебе зло! — сказали они оба разом, точно сговорившись.
Сиприен взглянул на них с благодарностью.
— Хорошо, — сказал он, — я вас возьму обоих, раз вы этого желаете.
После этого Сиприен пошел проститься с Якобом Вандергартом. Тот не высказал ни одобрения, ни порицания его намерению и только сердечно пожал ему руку, пожелав счастливого путешествия.
На другой день утром Сиприен в сопровождении своих верных слуг отправился на Вандергартов прииск занять место в почтовом дилижансе. Проходя мимо фермы Уоткинса, на которой, по-видимому, все спали, он поднял глаза вверх, и — быть может, это ему только так показалось — увидел за белой занавесью одного из окон легкую фигуру, делавшую ему рукой последний прощальный знак.
Глава десятая
ПО ТРАНСВААЛЮ
По прибытии в Почефстрем наши четверо путешественников узнали, что молодой кафр, приметы которого были вполне сходны с внешностью Матакита, проехал через город накануне. Это было счастливое обстоятельство для предстоявшей им экспедиции, хотя она, по-видимому, должна была сделаться очень продолжительной вследствие того, что беглец достал для себя кабриолет, запряженный страусом. Птица эта бежит быстрее всех животных и необыкновенно вынослива. Надо прибавить к этому, что упряжные страусы очень редки, так как их трудно приучать к езде; несмотря на все старания Сиприена и его спутников, они не могли найти для себя упряжных страусов. Таким образом, оказалось, что Матакит отправился к северу в экипаже, за которым не могли угнаться и десять лошадей. Оставалось следовать за ним как можно быстрее, с расчетом на то, что страус устанет, Матакит вынужден будет остановиться и, может быть, благодаря этому потерять время; в крайнем случае можно было надеяться нагнать его в самом конце путешествия. Сиприену вскоре пришлось убедиться в том, как разумно он поступил, взяв с собой Бардика и Ли. Выбрать вещи для такого длинного и трудного путешествия было делом далеко не легким, и тут нужен большой опыт; Сиприен, как известно, не обладал этим опытом: он знал в совершенстве интегралы и дифференциалы, но не имел понятия о том, как надо жить в степи Трансвааля. Попутчики его не только не оказывали ему помощи в сборах к этой экспедиции, но всеми силами старались ввести его в заблуждение. Что касалось повозки, запряженной быками, то ее выбрали добросовестно, так как каждый из путешественников в отдельности был заинтересован в этой покупке; выбрали себе также и верховых лошадей. Сиприену достался старый, но крепкий серый конь по кличке Тамплиер.
Наконец все приготовления были сделаны и можно было двинуться в путь. Решено было взять направление к истоку Лимпопо: все указывало на то, что Матакит поехал именно этой дорогой.
Выехав из Почефстрема, города, находящегося в Банкен-Вельде, путешественникам предстояло проехать сначала по диагонали через значительную часть этой области, прежде чем достигнуть Буш-Вельда, и уже оттуда ехать дальше к северу, к берегам Лимпопо.
Эта часть Трансвааля была, без сомнения, самая удобная для путешествия. Край был только чуть тронут цивилизацией, и самыми серьезными дорожными приключениями наших путников были сломанное колесо или заболевший бык. По пути встречалось бесчисленное множество дичи, и они готовили себе из нее обеды и ужины. Ночи наши путники обыкновенно проводили под кровом какой-нибудь фермы, хозяева которой, живя по целым месяцам вдали от всего света, с большой радостью встречали гостей. Буры были всюду одинаковы: они выказывали приезжим широкое, бескорыстное гостеприимство. Законы страны обязывали их, правда, требовать денежного вознаграждения в случае, если они принимают у себя людей и кормят их, а также лошадей и быков; но они не только отказывались от вознаграждения, но еще просили путешественников принять в подарок немного муки, апельсинов или сушеных персиков; и если те в свою очередь дарили им какую-нибудь охотничью принадлежность, кнут или уздечку, они были в восторге, как бы ни была мала стоимость даримых вещей.