Страница 15 из 31
Кафры даже не поняли сразу, чего именно хотели от них, когда их принялись обыскивать; они поняли только одно: то, что речь шла о краже бриллианта огромной стоимости. Но обыск этот, как и первый, не принес никаких результатов.
— Мистер Уоткинс, — сказал тогда полицейский чиновник, обратившись к хозяину дома, сидевшему в кресле в совершенном отчаянии, — мы должны сознаться в нашем бессилии. Может быть, мы завтра будет счастливее, если пообещаем большую награду тому, кто укажет нам следы вора.
— Следы вора! — воскликнул Аннибал Панталаччи. — А почему бы не быть этим вором хотя бы кафру Матакиту? Ведь он был вместе со своими товарищами здесь, в палатке, в то время, как они прислуживали у стола… Этот человек очень хитер и плутоват. Неизвестно, почему господин Мере почувствовал к нему расположение!
Если бы в это время кто-нибудь взглянул на Матакита, тот бы увидел, что кафр, сделав хитрую гримасу, вышел из палатки и побежал к своей хижине.
— Матакит честный человек, я ручаюсь за него! — воскликнула мисс Уоткинс, защищая слугу Сиприена.
— Ах, что ты знаешь? — возразил ей Джон Уоткинс. — Конечно, он способен украсть «Южную Звезду»!
— Он не мог уйти далеко! — сказал полицейский чиновник. — Мы сейчас же обыщем его. Если бриллиант окажется у него, он получит столько же ударов, сколько бриллиант этот весит каратов, и если он не умрет, то будет повешен после четырехсот тридцати двух ударов.
Мисс Уоткинс содрогнулась от ужаса, увидев, что все эти полудикие люди, окружавшие ее отца, одобряют бесчеловечный план полицейского чиновника. Но как удержать этих людей, не знающих ни жалости, ни угрызений совести?
Еще несколько минут — и мистер Уоткинс в сопровождении своих гостей уже ломились в дверь хижины Матакита.
Матакита не было в хижине, и его напрасно прождали целую ночь.
Утром он также не возвратился, и поневоле пришлось прийти к заключению, что его не было на Вандергартовых россыпях.
Глава девятая
СБОРЫ В ДОРОГУ
Когда на другой день утром Сиприен Мере узнал о том, что произошло накануне во время обеда, первым побуждением его было протестовать против обвинения, возведенного на его слугу. Он не мог допустить мысли, что Матакит совершил эту кражу, и в этом отношении совершенно сходился во мнении с Алисой. Он, по правде говоря, скорее заподозрил бы Аннибала Панталаччи, Фридела, Натана и всякого другого, принимавшего участие в пиршестве, чем Матакита. Но вместе с тем было совершенно невероятно, чтобы европеец совершил это преступление: для всех, не знавших истинного происхождения «Южной Звезды», бриллиант этот был натуральный, а потому сбыть его было очень трудно ввиду его громадной ценности. За Матакитом же водились маленькие грешки — он иногда таскал разные мелкие вещи: то ножик, то галстук, то запонку, и Сиприен никак не мог его от этого отучить.
«И все-таки невероятно, чтобы Матакит украл этот бриллиант», — говорил себе мысленно Сиприен. Однако же, припоминая мелкие кражи, от которых он никак не мог отучить своего кафра, чересчур широко толковавшего понятие о том, что есть собственность, он невольно приходил в смущение. Правда, похищенные кафром вещи не имели большой стоимости, но этих краж все же было вполне достаточно, чтобы составить о Матаките не совсем лестное для него мнение.
Важными уликами против кафра были: его присутствие на банкете в момент исчезновения бриллианта; та странная случайность, что его не нашли в хижине; а главное, его бегство — факт не подлежащий теперь никакому сомнению.
Не желая верить тому, что слуга его действительно бежал, Сиприен напрасно прождал все утро его возвращения. Матакит не вернулся. Кроме того, можно было удостовериться в том, что из хижины кафра исчезли вместе с ним кожаный мешочек с деньгами и необходимые вещи. Таким образом, сомневаться в бегстве кафра было невозможно.
Опечаленный поведением Матакита гораздо больше, чем пропажей бриллианта, Сиприен в десять часов отправился на ферму Джона Уоткинса.
Там собрался совет, состоявший из Аннибала Панталаччи, Джеймса Гильтона, Фридела и самого фермера; предметом обсуждения был вопрос, каким путем возвратить пропавший бриллиант его владельцу. Алиса, находившаяся тут же, не принимала участия в этих дебатах.
— Надо послать погоню за Матакитом! — воскликнул в бешенстве фермер в тот момент, когда Сиприен вошел в комнату. — Отобрать у него бриллиант, и если его не окажется при нем, распороть ему живот, чтобы видеть, не проглотил ли он его!.. Ах, дочь моя, ты отлично сделала, что рассказала нам вчера этот анекдот… Даже в утробе этого мошенника нам надо искать бриллиант; может быть, он тогда найдется!
— Но послушайте, — сказал Сиприен, улыбаясь, — чтобы проглотить такой огромный камень, Матакит должен иметь желудок страуса!
— Разве желудок кафра не способен вместить все, что угодно, мистер Мере?!.. — возразил Джон Уоткинс. — Да притом мне кажется, что теперь нам вовсе не до смеха!
— Я и не смеюсь, мистер Уоткинс, — сказал Сиприен очень серьезно. — Но если я и жалею о пропавшем бриллианте, то только потому, что вы позволили мне подарить его мисс Алисе…
— Я вам за него и теперь очень благодарна, Сиприен, — сказала мисс Алиса, — хотя он в настоящее время и не в моих руках.
— Беда невелика, — сказал на это Сиприен, — я сам сделал этот бриллиант, сумею сделать и другой!
— Вы бы лучше поступили, если бы не делали второй такой попытки, господин инженер. Я говорю это в интересах всего Грикаланда, да и в ваших собственных… — сказал на это Аннибал Панталаччи тоном, в котором звучала серьезная угроза.
— В самом деле?! — возразил Сиприен. — Я полагаю, что мне нет надобности спрашивать для этого позволения у вас, господин Панталаччи.
— Теперь, господа, не время вступать в пререкания! — воскликнул мистер Уоткинс. — И разве мистер Мере может быть уверен в том, что его второй опыт будет удачен? Да и второй алмаз, который выйдет из его аппарата, будет ли иметь цвет и стоимость первого? Может ли он отвечать за то, что сумеет сделать второй алмаз, и осмелится ли он отрицать то, что и в первой его удаче главную роль играл случай?
Слова фермера были настолько разумны, что Сиприен не мог не признать этого. Кроме того, эти рассуждения во многом соответствовали его собственным мыслям: он сам приписывал свой успех больше всего простой случайности. Да и мог ли он, действительно, отвечать за то, что второй опыт его будет так же удачен, как первый.
В результате всякому становилось ясно, что необходимо было найти пропавший бриллиант во что бы то ни стало.
— Скажите, напали ли на след Матакита? — спросил Джон Уоткинс.
— Нет, — ответил Сиприен.
— Обысканы ли все окрестности прииска?
— Да, они обысканы очень хорошо, — ответил Фридел.
— Негодяй исчез, по всей вероятности, ночью, и очень трудно, если не сказать невозможно, узнать, по какому он пошел направлению.
— Ах, — воскликнул Джон Уоткинс, — я дам пятьсот, тысячу фунтов стерлингов тому, кто поймает его!
— Я это понимаю, мистер Уоткинс, — сказал Аннибал Панталаччи. — Но я боюсь, что мы не найдем ни бриллианта, ни самого вора.
— Почему же?
— Потому что если он действительно бежал, то он не так глуп, чтобы остановиться на дороге. Он перейдет через Лимпопо, углубится в пустыню и уйдет к Замбези или к озеру Танганьика, к самим бушменам, если это будет нужно.
«Искренен ли хитрый неаполитанец? Не хочет ли он помешать преследованию Матакита, чтобы самому отыскать его?» — спрашивал себя Сиприен, наблюдая за Панталаччи.
Но мистер Уоткинс был не из тех людей, которые бросают игру под предлогом ее трудности. Он действительно пожертвовал бы всем своим состоянием, чтобы снова сделаться обладателем этого несравненного камня.
— Нет, так оставить нельзя! — воскликнул он. — Я хочу вернуть этот бриллиант… Надо поймать этого мошенника!.. Ах, если бы не моя подагра, уверяю вас, я сделал бы это очень скоро! Послушайте, кто возьмется за это? — продолжал он, оглядывая присутствующих. — Кто согласится преследовать беглеца? Награда за эту заслугу будет очень высокая, уверяю вас.