Страница 54 из 59
Еще со студенческих лет у нас с Юрием Билибиным установились дружеские взаимоотношения, которые сохранились и упрочились за время работы в Первой Колымской экспедиции.
За эти дни я невольно обратил внимание на то, что состояние Юрия было не совсем обычным, он был не таким, каким я привык его видеть. Не чувствовалось в нем былой искренней жизнерадостности, на его облике, на всем его поведении отпечаталась тень какого-то беспокойства, озабоченности. Лишь слушая мои сообщения и внимательно рассматривая разложенные на столе геологические карты, планы долин, журналы опробования, образцы горных пород, сияющие золотым блеском пробы, Юрий обретал привычное состояние. В его глазах появлялся былой задор, лицо озаряла едва сдерживаемая улыбка. Затем снова умолкал, гасла улыбка, взгляд светло-голубых глаз становился задумчивым.
На мой вопрос, когда мы остались вдвоем, что его беспокоит, Юрий уклончиво ответил, что просто устал от неорганизованности с базой, почему и торопится на Среднекан. В наших отношениях с самого начала утвердилось взаимное правило — не допытываться, поэтому никаких повторных попыток выяснения его состояния я не предпринимал. Лишь на последнем вечере у нас за общим ужином, устроенным Марией Яковлевной, Юрий оставался до конца непринужденным и оживленным, поддерживал разговор, шутки, смех.
Утром следующего дня вся группа — Юрий Александрович, Елена Анатольевна, Наталья Николаевна и Иннокентий Иванович — распрощавшись с нами, пожелав благополучного возвращения в Ленинград, погрузились в карбас. Последним очень крепко пожал мне руку Юрий, сказав на прощанье: «Приезжай поскорее обратно к нам».
Все уменьшаясь, удалялись вниз по Колыме уезжавшие, чтобы продолжить дальнейшее исследование ее богатств. А мы, провожавшие, с чувством легкой грусти возвратились к своим повседневным делам…
Осень с каждым днем торопилась к своему завершению, чтобы уступить свое место зиме. Усиливались ночные заморозки. С утра, словно светлой скатертью, иней покрывал уже не только низины, а почти всю поверхность террасы возле нашей базы. Почерневшие оголенные деревья особенно четко и контрастно выглядели на белом фоне. Сиротливой, запущенной казалась теперь опустевшая база.
Как хорошо, что вовремя успели выехать в бухту Нагаева Вознесенский, Каузов, Новиков и другие сотрудники и рабочие экспедиции. Мы с Горанским и счетоводом Чайковским предполагали последовать за ними в ближайшие дни, как только сдадим имущество нашей базы сотруднику ГГРУ. Однако, как выяснилось позднее, обещавший прибыть к сроку хозяйственник ГГРУ перехватил наших лошадей и отправился со своими сотрудниками и грузом на Среднекан. Мы же об этом не знали и беспокоились, не случилось ли с ним в пути какой беды.
С каждым днем таяла наша надежда успеть к последнему пароходу из бухты Нагаева. Наступал период бездорожья, когда прерывалось передвижение всех видов местного транспорта: вьючного и верхом на лошадях—из-за отсутствия корма для них, оленьего и на собаках — из-за неокрепшего льда на реках, по которым в основном пролегают зимние дороги.
И вот в такое тревожное для нас время неожиданно появился охотник-эвен, который участвовал в зимней перевозке грузов. Теперь он заглянул к нам проездом узнать, все ли мы покинули базу или кто-нибудь останется на зиму, и тогда потребуется перевозка грузов. Так у нас появилась возможность отправить с ним в Нагаево одного из подсобных рабочих, чтобы он подготовил к эвакуации грузы и снаряжение экспедиции. Если же по пути не встретится транспорт, то он сможет проехать с эвеном (у него было две нарты) до их стоянки в верховьях Олы и Малтана и там договориться с эвенами, чтобы они приехали за нами и вывезли нас в бухту Нагаева, за что мы расплатимся с ними продовольствием. Эвен, выслушав меня, сразу же согласился выполнить нашу просьбу.
Должен еще раз с благодарностью упомянуть, что у нас — сотрудников экспедиции — сложились взаимные дружественные отношения с местным населением, в том числе и с эвенами, которые оказали нам большую помощь в перевозках грузов и сотрудников.
Посланный рабочий вернулся не скоро и лишь с двумя упряжками собак. На нартах был изрядный запас вяленой рыбы — юколы для корма собак. От этого рабочего и узнали мы о безответственном поступке сотрудника ГГРУ, незаконно распорядившегося лошадьми, предназначенными для нашего переезда. От рабочего же мы получили подтверждение о выезде заведующего базой ГГРУ К. М. Шура в Усть-Среднекан. Впервые же узнал я об этом от нарочного с Утинского прииска, доставившего записку от Шура, в которой меня срочно вызывали в Усть-Среднекан, где обосновалась база ГГРУ.
Неожиданный вызов в Усть-Среднекан — в самое распутье, с предупреждением о возможной задержке там до весны (потому просили захватить необходимые зимние вещи) — обескуражил не только меня, но и Горанского. Рушился продуманный план организованного отъезда из бухты Нагаева сотрудников экспедиции во Владивосток и Ленинград для обработки собранных материалов и сдачи окончательного геологического и бухгалтерского отчетов.
Но «шоковое» состояние длилось недолго. Нужно было подумать о дальнейших изменениях в намеченных планах. Обсудив возможные варианты, мы пришли к мнению, что геологи должны выехать в Ленинград до закрытия навигации, использовать отпуска и затем приступить к обработке материалов своих партий. Организацию обработки и общее руководство до моего возвращения я поручил Дмитрию Владимировичу Вознесенскому. Горанскому и Чайковскому также следовало выехать в Ленинград для подготовки и сдачи в бухгалтерию Инцветмета отчета. По возвращении же в Ленинград я тоже немедленно включусь в работу…
Нудно тянулись последние дни перед отъездом. Мне не терпелось быстрее отправиться в Среднекан, выяснить, что от меня требуется и, не задерживаясь, вернуться в бухту Нагаева. Поэтому мы с женой выехали еще до установления надежного санного пути. Я решил продвигаться вдоль Колымы (по возможности по льду, избегая снежных наносов) до устья речки Встречной — первого правого притока Колымы ниже устья Оротукана, затем по руслу этой речки подняться до водораздела с рекой Утиной и спуститься по нему недалеко от прииска. Этот путь мне был хорошо знаком по поездкам прошлой зимой и пешим походам.