Страница 38 из 59
— Подобные перерывы и возобновления формирования рек мы и наблюдаем на территории наших исследований,— обращаюсь я к своим слушателям.— Разобраться, выяснить геологическую историю в их пределах не только интересно в теоретическом отношении, но и очень важно для практических целей. Однако нужны более обширные, детальные и разносторонние исследования, что, конечно, быстро осуществить невозможно. Но я считаю, что нам очень повезло: в исследуемых районах довольно наглядно представлены участки с происходящими фазами вертикальной и горизонтальной эрозий рек и формирования долин. Мне удалось сфотографировать участок долин рек Среднекана и Безымянной, где происходит в настоящую эпоху врезание русла рек и где заканчивается формирование долины предыдущего цикла. Получились замечательные иллюстрации этих процессов[10].
…Я рассказывал историю первого этапа образования речных долин возможно подробнее и проще, чтобы она воспринималась не только Галченко, но и сидящим поблизости Дураковым, которого, как уже упоминал, готовил к работе прораба поискового отряда. В то время нам их очень не хватало. Кроме того, это служило для меня проверкой: насколько убедительны объединенные в целое теоретические основы, добытые мной из разных литературных источников и личных наблюдений в 1929 году, и насколько доходчиво я сумел их изложить. К тому же хотелось моим слушателям разъяснить, насколько это интересно и важно для нас — геологов, поисковиков, разведчиков, так как дает новые возможности разобраться в сложностях геоморфологии, геологической истории и помогает новыми обоснованиями прогнозам и открытиям. Некоторый опыт такого суммарного изучения я получил в студенческие годы, за время работы в Геолкоме у профессора Анатолия Николаевича Рябинина, читавшего нам лекции в Горном институте по палеонтологии позвоночных животных и поручившего мне изучение и описание собранной коллекции по окаменелым остаткам вымерших морских рептилий.
К сожалению, во время моего студенчества не было ни специального курса лекций об этом, ни учебников. Добывал сведения из разных журналов и смежных дисциплин — физической географии, физики моря, из отдельных статей по вопросам геоморфологии. Трудно было выискивать нужные сведения, иногда находил их случайно в статьях, косвенно повествующих об этом.
Но ведь я выбрал геологию своей профессией по призванию и не разочаровался в этом. Раз пришлось заниматься поисками россыпей тяжелых металлов — сначала на Алдане, а потом здесь, на Колыме, — да еще руководить ими, то необходимо постичь прежде всего закономерность их образования. Без этих знаний поиски могут оказаться менее эффективными и уподобиться старательским — «авось пофартит».
Конечно, даже при применении систематического опробования, без которого обходиться просто нельзя, его нужно увязывать с геологическими исследованиями и геологическим картированием, иначе опробование может оказаться неполноценным.
Вот почему в наших геологопоисковых партиях, вероятно, впервые введены собственно поисковые отряды, в задачу которых входит систематическое детальное опробование речных наносов — русловых и террасных — с применением закопушек, шурфов под наблюдением геолога — начальника партии. Отбор проб при этом производится по определенной сетке в зависимости от детальности исследований, в соответствии с планом и составленной инструкцией. В обязанность прораба поисковой партии, кроме того, входит глазомерная съемка русла реки (в пределах берущихся проб), нанесение места и номера последних на составленную карту.
Эта методика коренным образом отличается от ранее существовавшей, когда шли от поисков коренных месторождений золота, а россыпи по существу не искали. Мы начинаем преимущественно с поиска россыпей золота, обеспечивая быструю, более простую и дешевую добычу его. Впервые она была применена Билибиным на Алдане в приисковом районе, а после мною и Серпуховым — в Южно-Алданском. Такое направление диктуется условиями отдаленности, неосвоенности нашей территории, бездорожьем, трудностями со снабжением, отсутствием горных механизмов и, в первую очередь, необходимостью ускоренного развития добычи золота, которая несравненно проще и дешевле.
…Солнце только осветило стенки палаток, как все мы почти одновременно появились на площадке, заменявшей нам открытую столовую. С реки тянуло прохладой. Было
свежо, хотя и безветренно, что заставляло то одного, то другого из нас слегка поеживаться. Вместе с тем это и радовало — успеем позавтракать и отправиться в поход до появления гнуса.
Позавтракав, мы поспешили к устью Малого Мандычана. Шли торопливо. Узкая, малоторная тропка позволяла идти только цепочкой, поэтому двигались молча, изредка перебрасываясь лаконичными фразами.
И вот мы в долине Малого Мандычана. Дураков тут же приступил к шлиховому опробованию наносов несколько обмелевшей реки. Рабочие по его команде брали пробы с косы, из закопушек в пойменной террасе и подтаскивали их к месту промывки на куске брезента или прямо в лотке. Иногда Галченко, попросив лоток, промывал пробу сам, показывая свое умение.
Далеко не все пробы содержали чешуйки мелких золотинок. Шлих[11] каждой пробы тут же просушивался над небольшим костерком в совке, еще раз просматривался и ссыпался в бумажную капсулу с порядковым номером данной шлиховой пробы и «адресом» — наименованием речки и номерами точек, вписанными в записную книжку и затем отмечавшимися на глазомерной карте, а на стоянке — в журнале регистрации.
Почти с аналогичными результатами оказались пробы, взятые в низовьях долины речки Золотинки, куда мы свернули, дойдя до ее устья. Но по мере продвижения по долине вверх содержание золотинок увеличивалось не только числом, но и размером. А пробы, взятые в бортике низкой пойменной террасы, отличались уже богатым содержанием золота и большей крупностью золотинок: некоторые достигали по величине мелких зерен кукурузы. При этом многие из них были слабо окатаны и сохраняли кристаллическую форму.
На краю пойменной террасы, чуть углубившись в молодой лес, стояла избушка, построенная старателем и Галченко. Старатель поджидал нас возле нее, в тени молодых лиственниц.
Подойдя ближе, мы поздоровались, спросили, каковы его успехи. Ответное приветствие он произнес несколько хмуро, на вопросы отвечал односложно, словно нехотя и с опаской. «Не то хитрит, не то дичится», — подумалось мне.