Страница 32 из 59
Встреча с И. И. Галченко
…Несмотря на то, что накануне легли поздно, встали мы отдохнувшими за ночь. Встретило нас ясное, тихое утро. Долина заполнилась золотистым солнечным светом, широкий плес реки отсвечивал прозрачно-зеленоватым оттенком, а отдаленные буруны вспенивающихся волн на пороге ярко выделялись белизной.
После продолжительного купания в бохапчинской обжигающе холодной воде нас с Дроздовым, которого я попутно учил плавать, охватило радостное ощущение жизни, потребности действия.
За завтраком Дроздов, торопливо жуя лепешку, оживленно поведал, что сегодня он уже не боялся плыть и проплыл значительно дальше над глубиной.
— Вот спросите Валентина Александровича, — обратился он ко мне за поддержкой, заметив скептически добродушную улыбку Абдрахимова.
Его горделиво-восторженное состояние можно было понять: ведь он совершенно не умел плавать, очень хотел научиться и упорно тренировался.
— Молодец, в тайге всякое бывает и умение плавать может пригодиться, — степенно подбодрил его Степан Степанович.
После завтрака, собравшись по-походному, мы направились вдоль берега к устью Малого Мандычана. Но не успели пройти и километра, как из-за деревьев показался быстро приближавшийся к нам навстречу высокий худощавый человек в мягкой кожаной куртке, высоких сапогах и с приоткрытым от накомарника лицом. Шел он размашисто, уверенно, почти с военной выправкой, изредка отмахиваясь от поредевших к этому времени комаров.
— Это же Галченко из Союззолота! — наконец узнал я.
— Тот Галченко, который зимой просился к тебе в экспедицию? — спросила Мария Яковлевна.
— Да, а его не отпустили.
Приблизившись, мы взаимно узнали друг друга.
— Откуда вы и куда спешите, Иннокентий Иванович? — искренне удивился я, пожимая ему руку.
Мое удивление можно понять. Встретить в этих малонаселенных местах даже аборигенов — якута или эвена — было тогда большой редкостью, а тут неожиданно шел русский, к тому же знакомый сотрудник ГРБ, у которого никаких работ в этом районе, по крайней мере, раньше зимы, не предвиделось.
В те времена, когда не было какой-либо регулярной связи между районами, каждая встреча людей в тундре и тайге воспринималась как явление необычное и как событие радостное. Тем более что сами отношения между людьми здесь отличались доброжелательностью, доверительностью и нередко переходили в дружбу искреннюю и многолетнюю. Неожиданная встреча с Галченко вызвала у всех нас оживление, включая и самого Иннокентия Ивановича.
Он всем, приветливо улыбаясь, пожал крепко руки. Движения его были быстры, но лишены суетливости, скорее сдержанны и уверенны.
— Спешу как раз к вам, Валентин Александрович. Узнал, что ваша весновка близ устья Большого Мандычана, недалеко от юрты якута Амосова, вот и пошел узнать у него, где можно вас отыскать. А тут такая удача — сам вас повстречал.
— Да, действительно, вам повезло. Через несколько дней мы отправляемся в дальний поход и не меньше, чем на неделю. Так что вы вовремя успели.
— А я к вам с деловыми поручениями от ГРБ. Кстати, большой привет вам и всему составу партии от Шумилова, Раковского, Пакулова.
— Спасибо, — искренне обрадовался я. — А чтобы дело обсудить, давайте вернемся. В маршрут выйдем позднее — он относительно близкий.
Вернувшись к палаткам, Абдрахимов оживил костер и разложил рядом дымокур. Мария Яковлевна с Дроздовым взялись за приготовление обеда. Мы с Галченко и Степаном Степановичем расположились близ дымокура и продолжили беседу. Иннокентий Иванович изложил цель своего прихода.
Основной задачей его являлось детальное опробование речки Золотинки путем не только отбора проб и шурфовки, но и пробной промывки золотоносных наносов — «песков» по-старательски. Для этого он вместе с опытным пожилым старателем пришел туда несколько дней назад.
— Соорудили мы на бережку ручья, где лотковые пробы получше, маленькую избушку, поставили небольшую бутарку и промыли несколько валовых проб. Золотишко есть, даже стоящее, — рассказывал Галченко, — но мелкое по сравнению со среднеканским и утинским. А вот с шурфами ничего не получилось. Вода сразу заполняет их доверху — откачивать не успеваем: терраска-то низкая, а вода высокая. Сегодня пришлось оставить рабочего, чтобы мыл дальше, сам же пошел искать вас.
Рассказывал он заинтересованно, при этом небольшие карие глаза его смотрели сосредоточенно сквозь стекла очков. Бродячая жизнь в суровых условиях Севера, испытываемые порой трудности, видимо, стали привычны и не удручали его. И теперь не чувствовалось в нем усталости, словно и не было им пройдено часа два назад изрядное расстояние.
Из его рассказа чувствовался в нем опытный разведчик россыпей и не менее опытный таежник. Я уже слышал об этом раньше от Раковского. Родился Галченко и рос на прииске, где работал его отец. Он с детства видел старательскую добычу золота из россыпей, их поиски и разведку (вообще-то в то время еще бессистемную, рассчитанную больше на удачу). Затем сам принимал в этом участие, и, хотя не имел ни высшего, ни даже среднего специального образования, он к двадцати девяти годам приобрел изрядный опыт и ценился в ГРБ как весьма грамотный и опытный практик. Богатый практический опыт в совокупности с трудолюбием, природной смекалкой помогли ему получить такую репутацию и успешно руководить поисками и разведкой золотых россыпей. Он фактически являлся первым помощником заведующего секцией разведки россыпей в ГРБ Сергея Раковского. Вот почему Шумилов и Раковский отказывались отпустить Галченко к нам в экспедицию, куда он действительно стремился попасть.
Узость задачи, сводившейся к чисто техническим обязанностям в стационарных условиях, знакомая до мелочей, приевшаяся однообразием служба в секции россыпей ГРБ не устраивали Галченко, и он с самого начала приезда на Колыму несколько раз пытался перевестись в экспедицию. К тому же он обладал повышенной любознательностью (не мелким любопытством) и всерьез хотел заняться самообразованием в области геологии, надеясь легче осуществить это в геологической экспедиции.
Я хорошо понимал его стремление и охотно выполнил бы его просьбу, но этика не позволяла переманивать специалиста у соседней организации без согласия ее руководителей.
Обо всем этом подумалось, пока я наблюдал, с каким завидным аппетитом поглощал Иннокентий Иванович еду — снабжение Среднеканской приисковой конторы Союззолота все еще оставалось скудным.