Страница 27 из 32
Отобрав пистолет у Зубовича, ку-клукс-клановцы достали две пары наручников. Одной они приковали агента СИН к S-образной трубе под раковиной в моей кухне, а второй прикрепили Ноллингера к стальной трубе в обеденном зале. Наручники надевал мужчина в кроссовках, который всё время молчал, и пока он это проделывал, я отметил, что пот стекал по голеням на верхушки перфорированных щитков его кроссовок. Жарковато было под этими балахонами – мне вдруг пришло в голову, что у них цвет как у любимого цветка старого доктора Килби – фиолетовой горечавки, которая истощает силу у человека. Что за идиотская мысль мне пришла?
– Дэйви Хаттона никогда нет рядом, когда вы очень в нём нуждаетесь, не правда? – Крэйг Паддикомб направил своё ружьё на меня с Рут-Клер и Адамом. – Появляется исключительно тогда, когда вы проехали на красный свет или остановились на парковке у магазина A&P.
Э. Л. Тиверс холодно усмехнулся, а я стал внимательнее разглядывать третьего ку-клукс-клановца в кроссовках. А что если это и есть Дэйви Хаттон? Точно сказать было нельзя. Наличие у этого разбойника наручников и его упрямое молчание вызывали такое подозрение. Оно также легко объясняло то, с какой лёгкостью отряд Ревностной Зиготы атаковал со стороны Мэйн стрит Западный берег и затем мгновенно скрылся. Если Дэйви был с ними, то у них развязаны руки. К несчастью, а может и к счастью, Дэйви никогда не выглядел таким бледным и измождённым, как это привидение в балахоне.
– Время пришло, – сказал Э(лвис) Л(амар) Тиверс.
– Для чего? – спросила Рут-Клер.
Но теперь, когда Зубович и Ноллингер были нейтрализованы, желание подшучивать или насмехаться над нами у злоумышленников улетучилось. В мрачном молчании они вывели нас мимо туалета через заднюю дверь во двор и повели по аллее, заросшей травой, на которую стала выпадать роса, к небольшому холмику недалеко от водонапорной башни Бьюла Форк, возвышавшейся над городом в летней тьме словно марсианская машина из «Войны миров» Герберта Уэллса. Адам уставился на перекрещивающиеся опорные балки башни, но Тиверс, сообразив, что Адам может удрать, взобравшись по ним наверх, ударил его в висок прикладом своего ружья.
– Пошёл дальше, чёртов хэбигер! – крикнул он. – Никаких хэбигеровских обезьяньих проделок!
Как и Ноллингер в ресторане, Адам упал на колени. Его губы изогнулись, обнажив клыки. Рут-Клер тоже опустилась на колени рядом с ним и стала шептать слова утешения. Хотя Адам немного пошатнулся, когда вставал на ноги, но почти сразу он зашагал также твёрдо, как и мы. Вскоре наша маленькая группа спустилась с невысокого холма у водонапорной башни и стала двигаться по асфальтированной улице, шедшей параллельно Мэйн стрит.
Шагая по этой улице, мы явно приближались к игровой площадке школы начальных и средних классов Бьюла Форк. Сверчки с энтузиазмом стрекотали нам вслед, в остальном городок казался необитаемым – огромная беззвучная сцена, вмещающая силуэты нескольких отдельно стоящих домов в викторианском стиле и сотни, словно вырезанных из картона, вязов и древесных магнолий. С другой стороны, игровая площадка представляла собой своего рода минное поле среди всего этого бесполезного реквизита. Пересекая её, я ждал в каждую секунду, что Тиверс выстрелит нам в голову. Мне было ясно, что он со своими одетыми в пурпурные балахоны дружками ведёт нас на место фатальной развязки или, на самый счастливый конец, на свидание с дёгтем и перьями.
– Это так вы заботитесь о правах усердно трудящегося белого человека? – спросил я. – Уничтожая дело его рук и терроризируя его самого и его друзей?
– Заткнись, – проговорил Крэйг Паддикомб.
– Я имею в виду то, что когда вы приходили прошлый раз, то говорили о нарушении моих прав. А теперь что …?
– Всё это уже не имеет значения, мистер Лойд. Вы и ваша жена – предатели, – сказал Э. Л. Тиверс.
– Предатели чего? – спросила Рут-Клер.
– Я сказал ‘Заткнись’! – рявкнул Паддикомб. – Мы ничего не должны вам объяснять!
– Не сейчас, может быть, – добавил Тиверс очень спокойно.
И тут я увидел фургон, стоявший у софтбольного поля. Он был припаркован у северо-восточного угла игровой площадки. Две или три фигуры в балахонах стояли у машины – человеческие птицы-падальщики среди не осевшей ещё пыли. Кабина пикапа высовывалась из-за будки фургона. Его разрисованный фюзеляж ку-клукс-клановы заляпали грязью, которая успела засохнуть и затвердеть. Как только мы подошли, одна фигура в балахоне замахала обеими руками, забралась в кабину и подъехала к нам так, чтобы Тиверс с Паддикомбом открыли дверцу будки и затолкали своих пленников внутрь. Адам с Рут-Клер, прижавшись друг к другу, залезли в неё, а я замешкался на пороге, стоя одной ногой в пыли округа Хотлепойя, как бы поддерживающей последнюю связь с реальностью. Эти по-клоунски разодетые бандиты собираются увезти нас в страну, из которой не возвращаются.
– Залезай, – сказал кто-то, почти не грубо.
Я подчинился, но успел оглянуться через плечо и увидел, как мужчина в кроссовках побежал рысью к небольшому помещению позади школы. Паддикомб залез следом за мной и хлопнул дверцей будки, закрывая её. Рут-Клер, Адам и я уселись на пол в центре будки. Вокруг нас расположились четверо вооружённых членов ячейки Кудзу Клаверн, разодетых в неуклюжие пурпурные одеяния, от которых несло застарелым потом. Темнота не позволяла мне определить пол этих людей и их обувь – кеды это были или летние туфли, какая нам от этого уже разница. По крайней мере, среди них была одна женщина, которая пронзительно насмешливо хохотала над каждой остротой, кидаемой нашими похитителями в глубину нашего страха и отчаяния.
Фургон мчался на большой скорости.
– Могу поклясться на то, как он будет вонять, – сказал один из мужчин. – Ставлю на дохлую крысу или мокрую псину, ну, на что-то вонючее.
– Этот не будет, – ответил Паддикомб. – Он носит английскую шкуру или вообще ничего не носит.
Женщина взорвалась от хохота. От того места, где я сидел, невозможно было определить, какой фигуре в мантии принадлежал этот хохот, только одно было очевидно, что он нервный и принадлежит женщине. Проехав милю или две, я отнёс этого человека к носителю летних туфель.
Наш фургон стал прыгать на рытвинах. Мы уже явно ехали не по шоссе. Однажды водитель посигналил. В ответ донёсся слабый блеющий звук другого сигнала, ответившего пикапу Тиверса. Мы замедлили скорость и куда-то свернули. Тупицы в летних туфлях без всякой причины расхохотались.
– Куда мы направляемся? – спросила Рут-Клер.