Страница 96 из 154
Андрей Ефимыч – скромный провинциальный врач. Больница, которой он руководит, находится в плачевном состоянии: пациентов слишком много, персонала мало, повсюду царят грязь, беспорядок и разруха. Андрей Ефимыч думает: «Оказать серьезную помощь 40 приходящим больным от утра до обеда нет физической возможности»
[192]
[Антон Чехов, «Палата № 6».]
– а значит, можно и вовсе ничего не делать. И Андрей Ефимыч ничего не делает. Он рассуждает: «Да и к чему мешать людям умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого? Что из того, если какой-нибудь торгаш или чиновник проживет лишних пять, десять лет?»
[193]
[Там же.]
Как я уже сказала, герой вызовет у вас отвращение. Но это не один из тех дешевых «злодеев», которыми изобилует массовая литература. Он не строит мрачные дьявольские планы просто из любви к злу. Подобные персонажи созданы специально, чтобы их ненавидели, и потому совершенно нереалистичны. Если хотите распознать плохой роман, обратите внимание на антагонистов.
Андрей Ефимыч же любит умных и честных людей, много читает и интересуется философией. Ему не нравятся страдания. Временами он даже чувствует вину за то, как обходится с пациентами. Однако творит зло из безразличия. Поразительно то, что такого героя легко встретить в повседневной жизни: это ваш сосед или парень в метро. Часто такие люди занимают руководящие посты. Но из-за лени, инерции и отсутствия воли позволяют вещам идти своим чередом.
Идеально описывает натуру Андрея Ефимыча отрывок из
«Божественной комедии»
. Данте под руководством Вергилия только начал свой путь в ад. Воздух вокруг темный, тяжелый, небо лишено звезд. Вдруг он слышит «вздохи, плач и исступленный крик»
[194]
[Данте Алигьери, «Божественная комедия».]
и «обрывки всех наречий, ропот дикий»
[195]
[Там же.]
. Затем видит бесформенную массу людей. Они бегут за знаменем, которое несется с бешеной скоростью.
Это ничтожные люди. Они «прожили, не зная ни славы, ни позора смертных дел»
[196]
[Там же.]
. Им не хватило мужества сражаться, занять позицию, иметь собственное мнение. Или, может, у них и были свои идеи, но ради выгоды, корысти или просто «спокойной жизни» они предпочли примкнуть к идеям других, к сильным мира сего или толпе. По закону возмездия Данте заставляет их бесконечно гнаться за знаменем.
Вергилий объясняет Данте: «жалкие души»
[197]
[Данте Алигьери, «Божественная комедия».]
не оставили после себя никакого следа, поэтому в мире о них никто не помнит: «Они не стоят слов: взгляни – и мимо!»
[198]
[Там же.]
Категоричность этих слов абсолютна. Бесполезно говорить о ничтожествах, которые лишены шанса на искупление и не достойны даже внимания.
Для Данте жить – значит бороться и иметь точку зрения. Ничтожные,
безразличные
– как говорил Антонио Грамши, «мертвый груз истории». Вот почему Данте оставляет их перед самым входом в Ад. Даже Ад не готов принять их.
Если бы Данте жил в XIX веке, он поместил бы Андрея Ефимыча среди этих ничтожеств. Ведь тот и ведет себя как один из них. Но Чехов дает нам возможность заглянуть в глубину мыслей персонажа. Так мы обнаруживаем, что он принадлежит к другой категории, пожалуй, даже к худшей.
В жизни Андрея Ефимыча наступает переломный момент, когда он начинает беседовать с молодым человеком по имени Иван. Он – пациент больницы, запертый в отделении для душевнобольных. Людей там бьют, унижают и истязают. Иван с яростью спрашивает врача, почему он лишен свободы и терпит такое обращение. Почему врач видит и знает все это, но ничего не делает?
«Видите вы, например, как мужик бьет жену. Зачем вступаться? Пускай бьет, все равно оба помрут рано или поздно… Пьянствовать глупо, неприлично, но пить – умирать и не пить – умирать. Приходит баба, зубы болят… Ну что ж? Боль есть представление о боли и к тому же без болезней не проживешь на этом свете, все помрем, а потому ступай баба прочь, не мешай мне мыслить и водку пить. <…> Нас держат здесь за решеткой, гноят, истязуют, но это прекрасно и разумно, потому что между этою палатой и теплым, уютным кабинетом нет никакой разницы. Удобная философия: и делать нечего, и совесть чиста, и мудрецом себя чувствуешь… Нет, сударь, это не философия, не мышление, не широта взгляда, а лень, факирство, сонная одурь… Да! – опять рассердился Иван Дмитрич. – Страдания презираете, а небось прищеми вам дверью палец, так заорете во все горло!»
[199]
[Антон Чехов, «Палата № 6».]
Ответ Андрея Ефимовича поражает:
«– А может, и не заору, – сказал Андрей Ефимыч, кротко улыбаясь»
[200]
[Там же.]
.
Андрей Ефимыч нашел в философии стоиков ответ на любую проблему. Все безразлично, боли нельзя и не нужно избегать. Напротив, страдание – вещь прекрасная, ибо она облагораживает человека. Философия врача называется идеологией. Идеология удобна и практична: с ней можно не думать.
Идеология – необязательно политическое кредо. Она принимает множество форм и носит разные одежды. У каждой эпохи свои наряды. Идеологии – чистые идеи, элегантные абстрактные решения, теоретические формулировки. Они стоят выше любых противоречий и доказательств.
Андрей Ефимыч не смотрит, не слушает, не наблюдает. У него нет колебаний. Он никогда не сомневается в своих идеях – а значит, и в самом себе. Это человек «абсолютной уверенности».
Я верю, что каждый в жизни сталкивался с подобными персонажами: людьми, глухими и слепыми к любым доводам. Подобно герою Чехова, они будут убеждать вас, что дважды два – пять, если так велит их идеология. Общение с ними фрустрирует, изнуряет, оставляет тело и душу опустошенными.
Не буду говорить, чем заканчивается рассказ. Скажу лишь, чему он научил меня: бежать от поборников абсолютной истины как от чумы. В конце концов, спорить с идиотом – совершенно бесполезное занятие.